Книга Брак с Драконом: Почему это так Сложно?, страница 6 – Алекса Рид

— Ты испортила мне камзол. Ты выглядела так, будто только что вылезла из угольной ямы. Просто кошмар — Он перечислил это бесстрастным, почти скучающим тоном, словно зачитывал список покупок на рынке. — Уволить тебя — значит подарить тебе свободу. А я не люблю делать подарки.

— Это был несчастный случай! — возмутилась я. — Вы сами открыли дверь резко, снаружи! Я не могла знать, что вы стоите за ней! И вообще…

Он поднял бровь. Так медленно, что я сама заставила себя заткнутся.

— Смелая.

— Уставшая, — поправила я. — И злая.

Он сделал шаг ко мне. Другой. Я невольно попятилась, упёрлась спиной в холодную колонну и поняла, что отступать некуда.

— Ты будешь работать, милая, — сказал он, нависая надо мной. — Много. Тяжело. И без выходных. Ты будешь моей личной служанкой до окончания отбора.

— Я… но у меня есть свои обязанности! — запротестовала я. — Моргана распределяет работу, я должна…

— Моргана теперь отвечает только за кухню и прачечную. — Он отрезал это так, будто речь шла о смене скатерти. — Ты переходишь в моё личное подчинение. Всё, что касается моих покоев, моего гардероба, моего расписания — теперь твоя забота.

— Но я ничего не смыслю в гардеробах! — почти закричала я.

— Вот и научишься. — Он улыбнулся. Холодно. Красиво. Бесит. — Будешь пахать как лошадь, моя дорогая. Заслужишь моё прощение. А может, и нет. Посмотрим, как пойдёт.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Сказать ему всё, что я думаю о его «прощении»? Сказать, что он сам виноват — дёрнул дверь снаружи, а не дал мне открыть нормально? Сказать, что он высокомерный, эгоистичный, самовлюблённый…

— Я поняла, господин, — выдавила я сквозь зубы. — Буду пахать. Радостно и усердно.

— Вот и отлично. — Он отошёл на шаг, и я наконец смогла выдохнуть. — Тогда приступим прямо сейчас.

Глава 4 «Ненавижу тебя, Клаус!»

Он гонял меня весь день.

Сначала велел перемыть окна в восточном крыле. Во всём. Я драила стёкла, натирала до скрипа. Он прошёл мимо через час, даже не взглянув, только бросил на ходу: «На южном крыле тоже грязно». Я не поняла — это приказ или просто наблюдение? Решила, что наблюдение. Не стала мыть южное крыло. Как потом выяснилось — зря.

Потом он отправил меня в подвал — достать ящики с парадной посудой. Ящиков было двенадцать, каждый весил как средняя собака. Я перетаскала их на первый этаж, запыхалась и покрылась потом.

— Поставь в том порядке, в каком они лежали, — сказал он, появившись на пороге кухни. Я как раз опустила последний ящик и вытирала лоб подолом. — Хотя… Я передумал. Отнеси обратно.

Я замерла. Посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и лениво улыбался.

— Вы шутите? — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает что-то очень тёмное и опасное.

— У меня плохо с чувством юмора. Всегда было.

— Да у вас отлично с чувством юмора! — не удержалась я. — Просто оно чёрное, как ваша душа!

Он сделал вид, что задумался.

— Возможно. Ящики, милая. Я проверю.

Я отнесла ящики обратно. Все двенадцать. В подвал. По одному. Потому что за раз я не могла унести даже два. Руки уже отказывались слушаться.

Потом он заставил меня чистить серебряные ложки. Ровно сто сорок штук. Я натирала их до зеркального блеска, а он сидел в кресле в двух метрах, листал какие-то бумаги и время от времени бросал, не поднимая головы: