Книга Леди и Ведьма против всех, страница 71 – Тоня Рождественская

Карета медленно катится по брусчатке, колёса отбивают монотонный ритм, напоминающий погребальный марш. Тук-тук. Тук-тук. Словно отсчитывают последние секунды моей жизни. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь — возможно, это последние виды, которые я увижу.

Где-то там, в темноте, должен быть Беккер. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

А где, чёрт возьми, шляется Кэтрин? И увижу ли я еще раз Ториана перед… Нет, не думай об этом, Катя. Не думай.

Кладбище встречает нас торжественной тишиной и запахом влажной земли. Лунный свет заливает старинные надгробия, превращая их в серебристые изваяния. Это даже красиво, если не думать о том, что скоро здесь может появиться еще один постоялец.

Могила леди Фредерики Камиллы Люмис — точнее, её мавзолей — выделяется среди остальных как дворец среди лачуг. Это не просто памятник, а целое архитектурное сооружение размером с небольшой дом. Белый мрамор, колонны, скульптурные украшения — настоящий дворец для мёртвых. Готова поспорить, что многие живые не могут позволить себе такого жилища. Если бы у Эдварда вдруг плохо пошли дела, он вполне мог бы обосноваться здесь — места хватило бы на спальню, кабинет и даже небольшую гостиную.

На фронтоне высечена надпись: «Любимой матери от сына». Коротко и сдержанно. Никаких пышных эпитафий и слезливых посвящений. Я почему-то ожидала чего-то более… драматичного.

Эдвард открывает кованую дверь мавзолея, и она поддаётся с тихим, зловещим скрипом. Конечно, какой же уважающий себя склеп без скрипучей двери?

— Что ж, приступим? — спрашивает Люмис, делая приглашающий жест.

Я киваю и захожу внутрь, пытаясь справиться с дрожью. Внутри мавзолей выглядит как миниатюрная часовня: каменные стены, витражные окна, в центре — массивный саркофаг. По углам стоят подсвечники, уже заправленные свечами. Ритуальные принадлежности аккуратно разложены на столике. Всё готово для представления.

Я всё ещё думаю о том, куда Люмис спрятал свой костюм для убийства. Не собирается же он резать меня в этом идеальном сюртуке от лучшего портного Дешендора? Такие вещи, наверное, сложно отстирать от крови.

Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ни Беккера, ни Монро, ни кого-либо ещё из наших потенциальных спасителей. Мой пульс учащается, и к горлу подкатывает паника. А что, если они опоздают? Или вообще «пропустят» всё шоу?

— Нужно дождаться полнолуния, — говорю я, пытаясь выиграть время.

— Думаю, можно начать уже сейчас, — не соглашается Эдвард, и в его голосе слышится нетерпение. — Подготовка ведь тоже займёт некоторое время.

Я киваю и начинаю нервно раскладывать свечи, доставать травы, которые мы привезли с собой. Пытаюсь вспомнить инструкции Кэтрин о том, как проводить этот дурацкий ритуал, но в голове крутится только одно отчаянное «ПОМОГИТЕ!».

Я хочу закричать, но горло словно стянуло невидимой верёвкой. Неужели всё закончится вот так? В этом холодном мавзолее, среди теней от пляшущих свечей и дыма от подпаленных трав? Театрально и глупо! Я и подумать не могла, что моя карьера детектива завершится столь… нелепо.

Руки дрожат так сильно, что я роняю мешочек с какими-то ароматными засушенными цветками. Эдвард наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица.

— Вы в порядке? — спрашивает он наконец.