Книга Спаси меня, командор!, страница 32 – Саша Смит

Пленник усмехнулся, сплюнул кровь на пол.

— А что тут рассказывать?

— Вы пытались меня убить, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это так, – он склонил голову набок, разглядывая меня. – Но знайте, леди Амалия настоящее зло это Корин.

— Корин – придворный маг, – сказал Вульф, и в его голосе прозвучала сталь. – Он уже довольно долго служит короне. Его дар – магия воздуха, одна из сильнейших в королевстве. Он не может быть тёмным.

— Не может? – пленник рассмеялся – хрипло, с присвистом. – Ах, командор, командор. Вы же не историк. Вы многого не знаете.

— Я знаю одно, – отрезал Вульф. – Если маг обращается к магии тьмы, он теряет свой врождённый дар. Всё это выжигается тьмой. Остаётся только она. Это аксиома. Так было всегда.

— Почти всегда, – поправил пленник. – В истории были случаи. Единичные, да. Те, кто мог владеть и тьмой, и своим врождённым даром одновременно. – Он посмотрел прямо на меня. – Корин один из них.

Я перевела взгляд на Вульфа. Его лицо оставалось каменным, но я заметила, как дёрнулся уголок его рта.

— Ты лжёшь, – сказал он.

— Зачем? – пленник пожал плечами, насколько позволяли цепи. – Мне уже не жить. Вы меня не отпустите, командор. Я знаю. Но если вы хотя бы на секунду задумаетесь о том, что я сказал, – может быть, вы успеете уберечь эту девчонку от того, что её ждёт. – Он замолчал, откинул голову назад и закрыл глаза. – Всё. Больше я не скажу ни слова. Даже под пыткой.

Вульф сжал кулаки, но ничего не ответил. Он повернулся ко мне.

— Пойдём.

Мы вышли из подвала. Наверху, под дождём, я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза.

— Ты веришь ему? – спросила я.

— Нет, – ответил Вульф. – Не может быть, чтобы Корин, служивший при дворе двадцать лет, был тёмным магом и скрывал это. Если бы он обратился к тьме, его дар угас бы. Мы бы заметили. Магистры заметили бы.

— Но он сказал про исключения…

— Единичные случаи, – перебил Вульф. – Но… мы возьмём это на заметку.

Я посмотрела на него. В его синих глазах, казавшихся серыми под дождём, я увидела то, чего раньше не замечала. Он не был уверен. Ледяной волк сомневался.

— Что будем делать? – спросила я.

— Пока – ничего. – Он взял меня за руку. – Будем наблюдать. Корин пока не давал нам повода ему не доверять. Но если этот пленник сказал правду хотя бы отчасти, мы должны быть готовы.

— Готовы к чему?

— К тому, что враг может оказаться ближе, чем мы думаем.

Мы пошли домой под дождём. Я сжимала его пальцы и чувствовала, как холод пробирается под одежду. Но внутри, где-то глубоко, поселился новый страх – не от того, что кто-то хочет меня убить. А от того, что этот кто-то, возможно, уже давно рядом. И мы смотрели на него, не узнавая.

— Адриан, – сказала я, когда мы уже подходили к дому.

— Мм?

— Если Корин действительно тот, о ком говорит этот пленник… как мы сможем его остановить?

Вульф остановился, повернулся ко мне. Дождь стекал по его лицу, но глаза горели.

— Так же, как останавливали всех, – сказал он.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула.

Мы вошли в дом. Марта, увидев наши промокшие фигуры, только вздохнула и поставила на стол горячий чайник.

Я села у камина, сжимая кружку, и смотрела на огонь. В голове крутились слова пленника: «Корин – настоящее зло». Я не хотела в это верить. Не могла.