Книга Спаси меня, командор!, страница 74 – Саша Смит

Она открыла глаза.

— Чего ты хочешь?

— Поговорить, – Корин повернулся к ней. – Скоро предатели нападут. Я знаю это. И когда я перебью их – мы выступим к капищу.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы ты понимала: надежды нет. Никто не придёт тебя спасать. Ты одна и твой единственный шанс дожить до рассвета это я.

Амалия сжала кулаки под одеялом.

— Ты ошибаешься.

— В чём?

— В том, что я одна, – она посмотрела ему прямо в глаза. – А ты всё потерял и теперь пытаешься вернуть мёртвых. Это не сила, это слабость.

Корин усмехнулся.

— Ты ничего не знаешь о моей боли.

— Знаю. У меня тоже есть что терять. Но я не стала чудовищем.

Он замолчал, потом встал и вышел из палатки.

Амалия осталась одна.

— Ты не одна, – прошептала она себе, глядя в потолок.

Она снова начала прокручивать план. Дождаться, когда Корин уйдёт на ночной обход. Он всегда уходил около полуночи – на час или два. Слуга появлялся через полчаса после его ухода. Значит, у неё есть полчаса, чтобы уговорить слугу, или припугнуть.

Что, если слуга окажется верным Ордену? Тогда её убьют на месте? Или просто затянут цепь крепче?

— Риск, – прошептала она.

Она закрыла глаза и представила Вульфа. Его синие глаза, его тёплые руки, его шёпот: «Я люблю тебя».

— Ты жив, – сказала она в темноту. – Я знаю. Я чувствую. И я буду ждать.

Вульф снова стоял на краю леса, глядя на лагерь. Кассиан подошёл сзади.

— Маги готовы. Люди готовы. Ждём ночи.

— Ждём, – кивнул Вульф.

Время тянулось медленно. Бойцы отдыхали, набирались сил. Целитель влил в Вульфа очередное зелье. Небо затянуло тучами. Две луны – золотая и красная – то появлялись, то исчезали за пеленой.

Лагерь Корина жил своей жизнью. Костры догорали, их заменяли новые. Часовые менялись. Где-то ржали лошади, где-то слышались песни.

Вульф сидел на корточках, прислонившись спиной к дереву, и смотрел на чёрное знамя. В голове крутилась одна мысль: «Только бы она была жива».

Кассиан подсел рядом.

— Командор, – сказал он тихо. – Если я не вернусь скажите Амалии, что я жалею. Обо всём.

— Скажешь сам.

— Вы не понимаете. Я много лет ненавидел её. За то, что отец любил её больше, а я был слабым.

— Теперь ты не слабый.

— Теперь – да, – Кассиан усмехнулся. – Но поздно.

— Никогда не поздно.

Они замолчали.

Ночь сгустилась. Красная луна поднялась выше, почти достигнув зенита. Золотая отставала на несколько градусов.

— Скоро, – сказал Вульф, вставая.

Он подошёл к бойцам.

— По местам, – приказал он тихо.

Маг огня с пятнадцатью бойцами бесшумно растворился в лесу. Маг воды остался рядом с Вульфом.

Кассиан подошёл, протянул руку.

— Удачи.

— И тебе, – ответил Вульф, пожимая её.

Кассиан ушёл. Вульф остался с магом.

Они ждали.

Красная луна замерла точно над чёрным знаменем палатки Корина. Золотая коснулась восточного холма.

Вульф сидел на корточках, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны. Грудь ныла, а зелье делало мысли чуть вязкими, но он усилием воли отогнал боль. Вместо этого в голову пришло другое – нежное, тёплое, почти запретное здесь, на краю вражеского лагеря.

Он закрыл глаза и увидел её. Не той, что в плену, не той, что в лохмотьях на цепи. А той, что в его доме, в тёмно-зелёном платье, с волосами, распущенными по плечам. Как она сидела на подоконнике, поджав босые ноги, и смотрела на небо. Как улыбалась – кривовато, по-своему, не так, как придворные дамы, а так, будто знала какой-то секрет, который не расскажет никому, кроме него. Как её пальцы, тонкие и прохладные, касались его руки, когда они стояли в тайном саду, и она шептала: «Я тоже тебя люблю». Этот шёпот до сих пор жил где-то под рёбрами, грел, не давая окончательно превратиться в лёд. Он вспомнил, как она поправляла его воротник перед сном, как ругалась, что он мало спит, как фыркала на его мрачные шутки. И как смотрела на него – так, будто он не Ледяной волк, не командор стражи, не убийца с холодным взглядом. А просто Адриан. Человек, которого можно любить.