Книга Печать Забытой Эпохи, страница 41 – Эмбер Скай

Я подошла к дальнему столу, где сидел староста Гордон, неторопливо хлебавший суп деревянной ложкой.

— Гордон, — тихо позвала я.

Старик тут же отложил ложку и вытер бороду рушником:

— Слушаю, миледи Верадель.

— В деревне чужие люди появлялись за последние пару дней?

Староста помрачнел. Его выцветшие глаза сузились:

— Вчера вечером на почтовую станцию прискакал всадник в сером дорожном плаще. Лошадь загнал до пены. Расспрашивал трактирщика про замок, про огонь над башнями, про ярмарку… Лошадь сменил и унесся по тракту в сторону наместничества.

— Понятно, — кивнула я. — Значит, времени у нас меньше, чем я рассчитывала. Гордон, распорядитесь: к вечеру среды перекрытие западной галереи должно быть завершено полностью. Окна застеклить, внешние ворота навесить на новые кованые петли и укрепить дубовыми брусьями изнутри.

— Сделаем, миледи. Мужики в две смены встанут, при свете факелов работать будем, а к среде цитадель закроем наглухо, — твердо пообещал староста.

К вечеру среды работы действительно были закончены.

Западное крыло замка стояло под новой, сверкающей свежим железом крышей. Ворота были заперты, караульные помещения надвратной башни прогреты, а в оранжереях наливалась спелостью вторая партия земляники.

Я поднялась на верхнюю площадку центрального донжона.

Ветер на высоте срывал капюшон накидки. Небо над Белыми Скалами затянуло тяжелыми, свинцово-черными тучами, предвещавшими колоссальный северный буран. В воздухе уже кружились первые редкие, крупные хлопья колючего снега.

Я посмотрела на юг, туда, где за горным перевалом терялся почтовый тракт.

Где-то там, сквозь начинающуюся метель, к «Вересковому Холму» уже двигались те, кто привык ломать чужие судьбы и забирать всё силой.

Но я больше не была беззащитной ссыльной графиней.

За моей спиной стоял теплый, неприступный замок, ожившая магия Древних и три десятка верных людей, готовых защищать свой новый дом.

Я поправила костяную шпильку в волосах, плотнее запахнула шерстяную накидку и тихо произнесла в надвигающуюся тьму:

— Ну что ж. Приезжайте. Мы готовы к встрече.

Метель ударила в западную стену донжона с такой яростью, словно гигантский зверь бросился на скалы всем телом.

Стекла в новеньких дубовых рамах протяжно зазвенели, но выдержали: пуццолановый раствор Бруно схватился намертво, не пропустив внутрь ни единого ледяного сквозняка.

Я спустилась по винтовой лестнице с дозорной площадки, скинула с плеч тяжелую дорожную накидку и аккуратно повесила ее на кованый крюк у входа в главный зал.

Шерстяное темно-сливовое платье привычно мягко облегало фигуру, длинная каштановая коса была плотно уложена на затылке и закреплена гладкой костяной шпилькой. Никакой пышной столичной мишуры, только строгость линий, безупречная посадка и абсолютная внутренняя собранность.

В главном зале царила та благословенная, уютная атмосфера, ради которой стоило пройти через все унижения столичного развода.

В исполинском камине гудело жаркое, ровное багровое пламя. Пол из черного базальта отдавал сухое, целебное тепло, заставляя забыть, что за трехметровыми стенами бушует смертоносный полярный буран. В воздухе витал упоительный дух запеченной с брусникой баранины, свежего ржаного хлеба и сушеной мяты.