Книга Печать Забытой Эпохи, страница 49 – Эмбер Скай

Темно-серое шерстяное платье из плотного сукна — строгое, вычищенное до идеального состояния, с узким белым батистовым воротничком под горло. Никаких кружев и драгоценностей: на поясе висела аккуратная кожаная сумочка для записей и связка ключей, на ногах — начищенные до блеска дорожные ботинки из плотной воловьей кожи. Каштановые волосы были заплетены в тугую, сложную косу и зафиксированы на затылке гладкой костяной шпилькой.

Образ хозяйки, готовой в любую секунду спуститься в шахту или подняться на строительные леса.

С лестницы донесся четкий, размеренный стук тяжелых армейских сапог.

В столовую вошел лорд Рейнар Кроуфорд.

Мужчина выглядел так, словно провел ночь не в старом замке после изнурительной пятичасовой скачки сквозь буран, а в собственном столичном дворце.

Черный кожаный мундир с серебряным шитьем сидел на его мощной фигуре как влитой. Ни единой помятости, темные волосы аккуратно убраны назад, чисто выбритое лицо с жесткими, хищными скулами казалось свежим и отдохнувшим. Единственное, что напоминало о вчерашней буре — легкая темная тень под стальными глазами, выдававшая привычку спать чутко, держа руку на рукояти меча.

Меч, к слову, снова был на его поясе.

— Доброе утро, леди Верадель, — произнес он, остановившись в дверях и окидывая меня быстрым, сканирующим взглядом.

— Доброе утро, лорд Кроуфорд. Надеюсь, постель в гостевых покоях не показалась вам слишком жесткой?

Маршал подошел к столу, отодвинул тяжелый дубовый стул и сел, расправив плечи:

— Буду честен, графиня: я не спал так крепко последние лет пять. В ваших покоях поразительно ровное тепло. Ни сквозняков по углам, ни запаха сырости, ни треска остывающих стен. Такое ощущение, что замок укутан в невидимое шерстяное одеяло.

— Это называется правильная циркуляция теплоносителя в замкнутом контуре, ваша светлость, — я опустилась в кресло напротив, жестом подозвав Арчибальда.

Старый мажордом, сияя начищенными пуговицами синей ливреи, немедленно выставил на стол утренний завтрак.

Никакой вычурной столичной ерунды: глубокая фарфоровая миска с золотистым сливочным маслом, взбитым Агатой на рассвете; тарелка с тонкими ломтиками сыровяленого окорока; шесть вареных яиц в глиняной подставке; пышный, еще дымящийся каравай пшеничного хлеба и вазочка с густым темно-рубиновым земляничным джемом.

Рейнар посмотрел на джем, потом на меня. В его серых глазах мелькнула острая искорка:

— Свежая земляника. В декабре. В пяти днях пути от границы вечной мерзлоты.

— Собственного сбора, — невозмутимо подтвердила я, намазывая тонкий слой масла на кусок теплого хлеба. — Уверяю вас, лорд Кроуфорд, земляника не состоит на службе у иностранных разведок и не замышляет государственного переворота. Она просто растет, когда ей тепло и светло. Попробуйте. Земляничный джем с чабрецом отлично прочищает мысли перед серьезными переговорами.

Герцог усмехнулся — на этот раз открыто, показав ровные белые зубы:

— Вы удивительная женщина, леди Верадель. Любой наместник на Севере при моем появлении уже сунул бы мне в карман увесистый кошель с золотом и дрожал бы мелкой дрожью, ожидая доноса в Тайный совет. А вы кормите меня горячим хлебом и читаете лекции по агрономии.

— Потому что наместники на Севере воруют из казны, ваша светлость, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — А я строю свой дом на собственные, честно заработанные средства. Честному человеку не нужно дрожать перед законом. Закон — его главный инструмент.