Книга Печать Забытой Эпохи, страница 79 – Эмбер Скай

У меня перехватило горло.

Слезы — светлые, горячие, очищающие — обожгли веки, но я не отвела взгляда.

— Я верю вам, Рейнар, — тихо, но твердо произнесла я.

Он медленно наклонился.

Его губы коснулись моих.

Это был не поспешный поцелуй юных любовников и не дежурная светская любезность.

Это был глубокий, зрелый, обжигающий поцелуй двух взрослых, сильных людей, скрепивших союз душ перед лицом вечных звезд.

Его губы были мягкими, настойчивыми, пахнущими терпким вином и хвоей. Его руки скользнули мне на талию, притягивая к себе, и я с тихим вздохом подалась навстречу, обнимая его за шею и чувствуя жесткие пряди волос на его затылке.

Мир вокруг перестал существовать.

Исчезли балы, завистники, холодные зимы и старые предательства.

Осталось только это безбрежное чувство абсолютного счастья, безопасности и взаимного притяжения, ради которого стоило пройти сквозь смерть и родиться заново.

Когда мы наконец нехотя оторвались друг от друга, тяжело дыша и глядя в сияющие глаза напротив, Рейнар прижал мой лоб к своей груди.

Я слушала мерный, мощный стук его сердца, вдыхая родной запах кожи и кедра, и знала: отныне мы непобедимы.

— Нам пора возвращаться к гостям, герцогиня, — тихо, с пьянящей улыбкой в голосе прошептал он мне в самые волосы. — Беатрис уже наверняка выпила весь земляничный пунш и готова отправить за нами поисковый отряд.

— Идемте, лорд-маршал, — я отстранилась, поправила серебряную шпильку в прическе и счастливо улыбнулась. — Праздник продолжается.

Мы взялись за руки и шагнули обратно в сияющий золотом зал.

Зимний Салон на «Вересковом Холме» гремел до самых предрассветных часов.

Это была ночь абсолютного торжества, музыки, смеха и триумфа.

Но за пределами теплого замка, в ледяной тьме приграничных лесов, Джулиан Моро уже брел по сугробам навстречу своей последней, безумной и кровавой авантюре, которая должна была поставить окончательную точку в судьбе древнего Севера.

— Итого: сорок две тысячи золотых империалов чистой прибыли по предварительным годовым контрактам на камень, целебные бальзамы и свежую ягоду, — Лео с благоговейным придыханием опустил тонкий латунный рейсфедер на пергаментный лист сводного баланса.

Мальчик поднял на меня сияющие серые глаза, в которых читалось не просто восхищение — абсолютное, безграничное обожание:

— Миледи Верадель… За такие деньги в столице можно купить целый квартал доходных домов с конюшнями и экипажным парком!

Я улыбнулась, отпивая глоток горячего взвара из своей глиняной кружки.

Было десять часов утра следующего дня после Зимнего Салона.

В замковой библиотеке стояло тихое, благословенное тепло. За высокими стрельчатыми окнами морозное северное солнце заливало ослепительным золотом заснеженные пики Белых Скал, а внизу, в главном зале, доносился размеренный стук метел: Арчибальд с деревенскими помощниками методично наводил идеальный порядок после отбытия гостей.

Мой гардероб снова вернулся к привычному рабочему стандарту.

Праздничный изумрудный бархат был бережно уложен в чехол, уступив место практичному темно-сливовому шерстяному платью с закрытым воротничком и аккуратно подколотым подолом.

Единственное, что осталось от вчерашнего триумфа — серебряная шпилька-сокол в высокой короне моих каштановых кос. Ее звездный металл приятно холодил кожу затылка, а защитные кристаллы ровно пульсировали синевой, напоминая о ночном вальсе и поцелуе на морозной террасе.