Книга Печать Забытой Эпохи, страница 92 – Эмбер Скай

Впереди мерцал слабый, золотистый свет.

Свет ее триумфа. Свет ее богатства.

Свет, который через пять минут должен был стать моим.

Тоннель плавно пошел вверх и оборвался вертикальной шахтой со скобтрапом из железных скоб.

Один за другим наемники поднялись наверх, бесшумно отжимая чугунную крышку смотрового колодца.

Я выкарабкался последним, с трудом перевалившись через край люка, и встал на ноги, тяжело дыша и прижимаясь спиной к каменной колонне.

Мы находились во внутреннем дворе замка «Вересковый Холм».

Здесь царила удивительная, почти неестественная тишина.

Метель наверху окончательно стихла, уступив место чистому, морозному небу с первыми лучами утреннего солнца.

Базальтовые плиты двора были сухими, чистыми и теплыми.

Сквозь высокие стрельчатые окна парадного зала лился мягкий золотой свет, а из приоткрытой двери малой галереи доносился тихий, до боли знакомый стук женских каблучков.

Атаман Шрам осклабился, обнажив гнилые клыки, и перехватил тяжелый палаш двумя руками.

Пятнадцать наемников с обнаженными клинками полукругом двинулись к дверям галереи, готовые ворваться внутрь и залить замок кровью.

Я достал из кармана взведенный пистолет, поднял ствол на уровень груди и с безумной, торжествующей ухмылкой шагнул вперед, чувствуя, как пьянящая волна близкой победы смывает весь пережитый позор.

— Ну что, Верадель… — прошептал я пересохшими губами, наступая на сухие плиты двора. — Пришло время платить по счетам. Ты проиграла.

— Знать план здания — это полезно, господа грабители. Но знать гидравлическую схему дренажных коллекторов — жизненно необходимо.

Я стояла на крытой галерее второго яруса внутреннего двора, положив руку в кожаной перчатке на теплые базальтовые перила.

Утреннее солнце, пробившееся сквозь остатки рассеявшейся искусственной метели, заливало замковый двор ярким, чистым светом.

Внизу, прямо под моими окнами, разворачивалась немая сцена из второсортного столичного фарса.

Чугунная крышка старого дренажного колодца валялась на оттаявших плитах в стороне. Из темного зева шахты один за другим, сжимая в руках обнаженные палаши и короткие топоры, вылезали наемники банды «Черных Воронов».

Пятнадцать рослых головорезов в шипастых шлемах и промасленных кольчугах озирались по сторонам с хищным оскалом гиен, уверенных, что застали спящую добычу врасплох.

А следом за ними, перевалившись через край люка и путаясь в разорванных полах грязно-зеленого бархатного сюртука, на четвереньках выполз виконт Джулиан Моро.

Он поднялся на ноги, судорожно отряхнул испачканные в слизи колени, поднял в дрожащей руке взведенный колесцовый пистолет и с безумной, торжествующей ухмылкой уставился на двери малой галереи.

Они думали, что находятся в мертвом, беззащитном каменном мешке.

Они не знали, что прямо над их головами, в глубоких тенях арочной галереи, стояли четверо гвардейцев сержанта Бранта, чьи тяжелые крепостные арбалеты с наложенными бронебойными болтами уже были намертво наведены на затылки штурмовиков.

А позади меня у внутренних дверей застыли плотник Томас и каменщик Бруно с тяжелыми коваными секирами в мозолистых руках.

— Вы бы хоть ноги вытерли, Джулиан. Я только вчера велела вымыть базальт с лавандовым мылом, — мой спокойный, бархатный голос прозвучал в утренней тишине двора с четкостью удара колокола.