Книга Брошенная жена Альфы. Открыла приют для его незаконных детей, страница 114 – Юлий Люцифер

— Очень.

Он попробовал иначе.

Я выдохнула.

— Вот.

Его улыбка была почти самодовольной.

— Еще полезнее.

— Не порть момент.

— Стараюсь.

Мы оба рассмеялись.

И это почему-то окончательно убрало последнюю тревогу.

Мне не требовалось сыграть идеальную первую ночь.

Можно было смеяться.

Поправлять.

Спрашивать.

Хотеть.

Останавливаться.

Когда Кайр потянулся к тумбочке, я поняла раньше, чем увидела.

Он достал запечатанный презерватив.

И остановился.

— Я пользуюсь защитой.

Я почувствовала облегчение.

Не потому, что ожидала другого.

Просто сегодня мне не хотелось даже на секунду возвращаться к страху беременности, который столько лет управлял близостью.

— Хорошо.

— У тебя есть предпочтения или...

— Так хорошо.

Он кивнул.

Никакой неловкой лекции.

Никаких обещаний, что со мной все будет иначе.

Простая взрослая забота.

Я сама взяла упаковку из его пальцев.

Посмотрела.

Вернула.

— Все в порядке.

Кайр улыбнулся.

— Ты проверила.

— Конечно.

— Я даже не удивлен.

Я поцеловала его.

— Молчи.

— С удовольствием.

Потом разговоров стало меньше.

Но совсем они не исчезли.

Кайр спрашивал, если не был уверен.

Я отвечала.

Иногда сама направляла его руку.

Иногда он говорил мое имя тихо, почти на выдохе, и это действовало сильнее любого красивого признания.

Когда мы наконец оказались совсем близко, я почувствовала короткое напряжение.

Не страх перед ним.

Память тела.

Слишком много лет близость была связана с целью.

Правильным днем.

Надеждой.

Разочарованием потом.

Кайр сразу заметил.

Остановился.

— Больно?

— Нет.

— Тогда что?

Я могла сказать «ничего».

Старая привычка.

Не сказала.

— Вспомнила прошлое.

Он не двинулся.

— Хочешь остановиться?

Я посмотрела на него.

На мужчину, который сейчас мог просто ждать.

Без обиды.

Без вопроса, почему я испортила момент.

— Нет.

Я коснулась его лица.

— Просто дай секунду.

— Сколько нужно.

Я закрыла глаза.

Вдохнула.

Почувствовала его ладонь рядом с моей.

Комнату.

Ночь.

Защиту.

Собственное решение приехать сюда.

Никакого календаря.

Никакого наследника.

Никакой женщины, которую нужно исправить.

Только я.

Я открыла глаза.

— Теперь хочу.

Кайр поцеловал меня.

Очень нежно.

А потом близость стала именно нашей.

Не лекарской.

Не супружеской обязанностью.

Не доказательством любви.

Удовольствием.

Теплом.

Движением, которое мы находили вместе.

Я не ждала, пока он догадается.

Говорила, когда хотелось медленнее.

Потом сама просила не останавливаться.

Кайр слушал.

Не идеально, как и любой живой человек.

Иногда я смеялась, когда мы сталкивались коленями или теряли удобное положение.

Он ругался тихо и снова заставлял меня смеяться.

А потом смех исчезал, потому что становилось слишком хорошо.

Я держалась за его плечи.

Чувствовала, как напряжение внутри растет и собирается.

Кайр смотрел на меня.

Не отводил глаза.

И когда удовольствие накрыло наконец, сильное, теплое, почти болезненное от собственной интенсивности, я не спрятала лицо.

Позволила ему видеть.

Потом еще долго не могла нормально дышать.

Кайр поцеловал висок.

Щеку.

Угол губ.

— Хорошо?

Я засмеялась с закрытыми глазами.

— Ты серьезно сейчас спрашиваешь?

— Я обещал.

— Очень хорошо.

— Тогда отлично.

Я открыла глаза.

Он улыбался.

Усталый.

Довольный.

Настоящий.

Я провела пальцами по его волосам.

— А ты?

— Эйлин.

— Что?