Книга Приключения уборщицы, страница 34 – Алена Романова

— Вы, — отчеканил генерал.

Развернулся на пятках и в упор посмотрел на меня:

— Представитель циотопов, — он улыбнулся. — Её на базу. Допросить.

Сердце моё ухнуло в пятки.

— Но позвольте, — опять вмешался Герц.

— Не позволю! — Джордж кивнул двум солдатам.

— Но как работать? Я просто врач? — воскликнул Герц.

— Вам помогут два сержанта, — не смотря на ученого, ответил Джордж. — Думаю, нет ничего сложного, чтобы вливать топливо в корабли.

Ко мне подошли солдаты, бесцеремонно и довольно больно свели мои руки назад и защелкнули наручники. Отвели в лифт, затем накинули на мою голову черный, непроницаемый мешок. Практически протащили по песку, так как я сама идти отказывалась, и закинули в грузовик.

— Нюра?! — удивился мальчишка, услышав, как я под нос бурчу прекрасные русские маты в сторону поганцев, что меня арестовали.

— Да, Мигель это я, — ответила ему, пытаясь удобно сесть. — Ты главное не волнуйся. Всё будет хорошо. И не сознавайся, что тебя убили. Чувствую я, что в этом замешаны местные.

— Я всё равно не помню этого момента, — Мигель наклонил голову на моё плечо. — Для моего оригинала это было так неожиданно, что не осталось в памяти.

— Держись, мой мальчик. Я тебя в обиду не дам. И мы обязательно выпутаемся из этой передряги!

— Что-то я в этом сомневаюсь Нюра. Это не пришельцы, это люди…

Мы замолчали.

Грузовик летел по песку, его подбрасывало, а вместе с ним и нас. Но мы старались быть ближе друг к другу. Нас ждали темные и узкие коридоры военной базы, из которых, скорее всего нам не выбраться…

Через некоторое время грузовик остановился. Сильные руки грубо схватили меня и потащили прочь из машины. Я хранила молчание, мои конвоиры тоже. Мигель слегка возмущался на испанском, но вскоре я услышала, глухой удар, звук обмякшего тела. Мигеля невежливо заставили замолчать. Мешок с моей головы так и не сняли. Я старалась быть сильной, хотя бы ради мальчика. Я-то могу потерпеть, благодаря памяти моего оригинала, а вот что испытывал на своей молоденькой шкурке Мигель, не знала. Вот и переживала за него. Вдруг сломают? И они узнают, что мы клоны? Хоть бы посадили вместе, в одной камере или комнате. Я бы его успокоила, сказала, что всё будет хорошо.

Меня тем временем завели в помещение. Жара пропала, скрип песка исчез. Стопы ощущали твердую поверхность, а уши слышали мерный звук ламп и шорохи закрытого помещения.

Я представляла себе эти мрачные и узкие коридоры, по которым бегают крысы вдоль стен. Красные потёки вокруг. Память моего оригинала рисовала в голове страшные картины подобных застенков.

С меня неожиданно сорвали мешок. Яркий свет резанул по глазам. Сильная нога помогла согнуться в коленях, а сильные руки придавив плечи, усадили на холодный стул. Мигеля уложили рядом. Уф, хотя бы не разделили. Пока.

Комната, в которой нас оставили, хорошо освещалась, проветривалась. Стены выкрашены светло-молочной краской, без страшных и кровавых потеков. Пол бетонный, стол и два стула металлические. В углу небольшая тумбочка, на которой стоял графин с водой и два стакана. Окон не было. Была одна зеркальная стена, по-видимому, через которую следили за пленниками.

В одиночестве мы пробыли недолго. Дверь открылась. Через неё вошел солдат, встал по стойке смирно, смотря перед собой. Следом за ним вошел ещё один тщедушный человечек, в черном безразмерном костюме, с редкими волосенками, зализанными назад и в очках на пол лица. Они их тоже тут клонируют?