Книга Магический сыск, страница 377 – Елизавета Шумская

— Да. По возможности. Хочется иметь информацию перед разговором с ним.

— А про Лею Кемли я немного знаю, – вступила Алиса. – Но ничего интересного. Собственно, самая лучшая характеристика этой девушки – «ничего интересного».

— А, по–моему, вполне симпатичная, – чуть провокационно заметил Джейко. – Такие редко бывают безвинны. Хоть и выглядят агнцами.

— Ну хорошо, – повела плечами магичка. – Я постараюсь узнать получше.

— Отлично. Итак, пока на этом закончим. Дел невпроворот. Все поняли, чем заниматься? С чего начать – решайте сами. И не забывайте, что на нас висит еще одно дело. Сдается мне, что оба они могут слиться в одно. Но пока это два дела. По крайней мере, пока эксперты не скажут нам про совпадение следа от кристаллов на теле курьера с теми кристаллами, что убили Алиеру Лакоста. А такого может и не обнаружиться. Поэтому разрешаю отрывать остальных от того, чем они занимаются, и привлекать себе в помощь. Но только если Марк одобрит. Он сейчас их курирует. Жду первых результатов.

На том совещание было окончено, и сыщики разошлись, а Джейко отправился варить себе кофе и обдумывать план собственных действий.

Лакни

— Алиера Лакост? Да что же это такое?! Сейчас все только о нем и говорят. А почему это им Сыск заинтересовался? Вляпался куда–нибудь, высокомерная скотина? Я даже не удивляюсь! Этого следовало ожидать.

— Почему? И почему «высокомерная скотина»?

— Потому что именно такой и есть. Как стал главные роли играть, так совсем стыд и уважение потерял! Нос стал, знаете, как драть?! Вообще перестал с нами всеми общаться. Придет на репетицию или спектакль, ни с кем не поболтает, отпоет свое, поругается с режиссером и все – нету его уже.

— Думаете, так зазнался?

— Ну а что же еще? Говорят, связался с какой–то темной компанией. Какие–то богатенькие лодыри. Возомнил себя аристократом и вообще стал невыносим. Гордец и сноб. Из грязи в князи!

— И в чем же это выражалось?

— А что он с добрыми людьми общаться перестал? Думает, что коли знаменитостью стал, так можно плевать на всех? Раньше постоянно в театре оставался после спектаклей и репетиций, а сейчас только и ждет, как бы побыстрее свалить.

— И давно это с ним?

— Ну–у… несколько месяцев точно, а может, и больше. Только не так заметно было. Так все же – что он натворил?

— О, Алиера Лакост! О! Да–да, конечно, я его отлично знаю! Ну конечно, я же ему грим перед каждым спектаклем накладываю! А знаете, какая у него гладкая кожа?! Ее даже пудрить жалко. А глаза!.. О. эти глаза! Какой в общении? О, да очень приятный в общении. Как посмотрит своими черными глазищами! И такой внимательный! Всегда что–то доброе скажет, улыбнется. Ну срывался, конечно, с кем не бывает. Так он же такой талант, как с таким талантищем можно спокойным быть? Знаете, как в нем эмоции клубились? Никогда такого не видела. Будто не один человек, а десяток!

— А что–нибудь необычное замечали в последнее время?

— С ним? С ним… э–э–э… а, вот! Он же бросил эту стерву Самелию Дерри. Ой, знаете, та еще сучка. Сколько она ему кровушки попила, страшно сказать. Какие она ему истерики закатывала при всем театре! Я вообще удивляюсь, как он столько продержался.

— И почему же он столько держался?

— А вы ее видели? Да там же сиськи в корсет не вмещаются! Конечно, мужики все млеют! Ну и на рожу ничего так. Но ведь на этой самой роже и написано – стерва. Большими буквами. Хотя, я слышала, мужики таких любят…