Онлайн книга «Магический сыск»
|
Ския говорила о давних, но до сих пор памятных временах. Тогда в одном соседнем государстве объявили о том, что необходимо спасать нацию и бороться сначала с вредными привычками, потом с физически не особо активным образом жизни, потом началась пропаганда «чистых» браков. То есть чтобы раса и нация не смешивались с другими. Что–то подобное по вполне понятным причинам практиковали оборотни. Но перевертыши только детей заводят от соклановцев, а живут с кем хотят, здесь же браки с другими расами вообще запретили. Потом кто–то из ученых заявил, что есть определенные гены и прочие особенности, которые отвечают за преступный склад характера. Идея получила распространение, и все дети стали проверяться на наличие этих генов. Если находили, то ребенка сначала пытались воспитывать определенным образом, а потом и вовсе решили, что надежнее убить. Зачем тратить бешеные деньги на воспитание и содержание ребенка, если из него все равно ничего хорошего не вырастет? И начали убивать. Потом то же самое стали проделывать и с больными детьми. Дальше со всеми больными, любых возрастов. Серьезно больными. Причем тоже поначалу просто запретили размножаться, а потом и вовсе стали убивать. Затем дело коснулось стариков – нация должна быть молодой и здоровой. Больные, инвалиды и старые – это лишь ненужная обуза. Дальше больше – решили, что другие расы и нации не имеют права на существование, что только их раса – венец творения, а остальные лишь природу отравляют, живут на их землях и вообще ошибка природы. Которую надо исправить. Тогда пролились реки крови, прежде чем удалось их остановить. С фанатиками и теми, кому искусно задурили голову до полного признания какой–либо идеи, очень трудно воевать. Они не умеют себя щадить. На алтарь победы этой идеи кладется все. Он кивнул, уже понимая, к чему ведет подруга. — И тут будет то же самое. Кто определяет, имеет право человек жить или нет? Скольких преступников в год суд приговаривает к смерти? Не более десятка–двух. А сколько умирает каждый день? Кто устоит перед соблазном ради любимого человека забрать жизнь другого? Если будет умирать твоя сестра или любимый человек, не решишь ли ты, что они более достойны жить, чем кто–то иной? У каждого есть тот, кто дороже всех остальных, кто ценнее всех моралей и принципов. В отношении себя я не знаю, смогу ли устоять перед соблазном спасти жизнь любимого за счет чужой. Знаешь, что будет? Потекут реки крови. Мы уничтожим сами себя. Тацу сидел в кресле и молча смотрел на подругу, пытаясь представить себе последствия. — Они действительно могут это сделать? – наконец тихо спросил он. Деншиоми вздохнула: — К счастью, нет. — Нет? – Одновременно радость и разочарование. — Нет, Джейко. И возблагодари за это двуликих богов. — Самое смешное и грустное, что мне в чем–то даже жаль, – произнес Тацу. – Как–то легче, когда есть надежда на второй шанс… — Я знаю, – тихо произнесла Ския, потом тряхнула рыжими локонами и продолжила: – Если честно, то я не совсем понимаю, как Лея и Верон могли упустить самое важное в своей теории. Сейчас на пальцах объясню ситуацию. Они говорят, что если поместить лазоревые кристаллы… — Лазоревые кристаллы!!! – воскликнул начальник Магического Сыска. — Да, а что? — Потом поясню. Так что дальше? |