Книга Олень, фея и камень, страница 82 – Елизавета Шумская

Сначала он хотел все обдумать. И чем больше размышлял, тем меньше концы с концами сходились. Во-первых, Талврин не обладал магическими способностями. Конечно, порой говорили, что талант, искусство – это тоже магия, но не буквально же! Во-вторых, эти нити – что-то совершенно особенное. Больше всего они походили на магию Жизни, но та никогда так не закрутится. Это против любой природы. Значит, это что-то другое. А если не знаешь сути, лучше не лезть. Особенно если можешь навредить. В-третьих, не чувствовалось в Талврине жестокости. Конечно, чародей знал немало историй о том, что с самыми благими намерениями творили ужасные вещи. И тем не менее… Да, молодой скульптор был очарован фэйри. Видел их в детстве и не забыл. Может, он хочет привязать к себе то единственное волшебное существо, которое оказалось в его распоряжении? Возможно-возможно… Рискнуть или нет?

Эльф вновь испытал совершенно не эльфийское желание поскрести затылок. Потом поманил Гайнора к себе. Так и не замеченные вдохновенным скульптором, они удалились вглубь парка. Сначала план Калли встретили в штыки, но все же удалось уговорить подозрительного и не верящего фэйри.

Пришлось вернуться к Лейэтиэлю, вернее, к его седельным сумам. Сам конь искренне наслаждался этой паузой в путешествии, а особенно изумрудной травкой, которую активно поедал вокруг матушки-бузины.

— Надеюсь, ты у меня не начнешь разговаривать или еще как-нибудь не трансформируешься? – подозрительно спросил Калли, памятуя о своем выводе, что долгое нахождение близ камня опасно. – Учти, начнешь изъясняться высоким эльфийским слогом, сдам на колбасу.

Лейэтиэль фыркнул и отвернулся. Светлый же принялся потрошить суму. Там, на самом дне, лежал его костюм «на выход». Юноша всегда возил его с собой по совету многомудрых предков. Даже баллады утверждали, что в любой момент благородному герою может выпасть оказия оказаться на балу, или на приеме, или на аудиенции у монарха, или еще в какой ситуации, где требуется выглядеть как достойный представитель эльфийского племени. Для этих целей ткань сделали такую, чтобы и место почти не занимала (даже в магически увеличенных сумах оно не безгранично), и не мялась, и выглядела при этом роскошно. «Вот и представился случай проверить мудрость предков», – с усмешкой подумал Калли, облачаясь в это струящееся, таинственно посверкивающее совершенство.

Гайнор, первоначально противившийся идее, неожиданно вошел во вкус и позвал друзей. Откуда ни возьмись налетело множество маленьких фэйри и фей. По крайней мере девочки с крылышками, распущенными волосами и в платьях из лепестков были на них на диво похожи. Они кружили вокруг эльфа, что-то трещали, пытались помочь с прической и нарядом. Торжественными Светлыми почитались длинные одежды, но юноша решил ограничиться брюками и удлиненным камзолом, поверх которого надевали величественные вышитые и украшенные сверкающими камнями накидки. С ними вид, конечно, завораживал, но он же сейчас не эльфийских владык представляет, а совсем иное существо. Калли долго пытался рассмотреть себя в маленьком зеркале, потом в отражении в озере, к которому вся эта братия его отвела, но понял, что чего-то не хватает.

Волшебства не хватает. Чуда.

Эльф выцепил из порхающего облака Гайнора и непререкаемо приказал ему: