Книга Конечно, любовь, страница 120 – Елизавета Шумская

— У тебя отказывает печень, – ухмыльнулся этот странный человек. – Я поэтому тебя и выбрал. По чайной ложке на ночь. В течение трех месяцев. Тут на один месяц. Еще два – по выполнению дела. Неделю тебе на распробовать.

Батька Микай давно мучился с этой проклятой печенкой. Лекари качали головами и говорили, что время упущено. Пара лет – это максимум, который ему отводили.

С учетом всего этого Микай решился попробовать неизвестное зелье. И оказалось – действует. Специально мага-лекаря вызвал. Оказалось, что есть признаки излечения, но они в любой момент могут пойти в обратную сторону. Доктор долго распинался, но Батька понял только, что нужно время и продолжение лечения. Вот тогда Микай и ощутил надежду. С тех пор его было не свернуть. В конце концов гилгалимы тоже живые существа, а значит, их можно побороть, вырубить, пленить, в общем, придумать, как словить. Правда, тут случилось странное. Все лучшие маги начали отказываться от работы. Многие вообще на время исчезли из поля знания Батьки. Как выяснилось, народ быстро просек интерес Итвальда Наенги к похищениям гилгалимов и сразу смекнул, что, засветившись в одном таком, можно получить наказание и за все остальные. Но Микай уже отступить не мог. Пришлось выбирать лучших из тех, кто не смог увильнуть.

Грин и Удалый в целом неплохие маги. Удачливые, умелые, молчаливые, что еще надо? Но если уж пошло что-то не так, то так и будет. Не зря Микай не хотел браться за это дело. Вместо заказанного гилгалима третьего уровня, наемники притащили двух щенков, а взрослого убили. Заказчик пришел в ярость. Грозился не отдать лекарство. Но тут уж у Микая крышу сорвало – сколько он тогда наговорил и как! В итоге еще одна бутылочка лекарства ему досталась. Третью пообещали отдать, когда начнут новое дело.

— И кто заказчик? – Итвальд не собирался проявлять сочувствие. Он наизусть знал все возможные жалобы, которые преступники вываливали на головы сыщикам, и не собирался терять на них время.

Микай посопел-посопел, смиряясь с подобным отношением, потом выдал:

— Он был под личиной.

— Можно подумать он первый до этого додумался.

— Нет, конечно, – надулся Батька. – Но у него амулет сильный. Мой артефакт, который помогает видеть без личин, не справился. А узнать, где он живет, не удалось. Он кучу мест обходил за день. Куда-то в одной личине, куда-то в другой. Иногда зашел в одной, а вышел в другой. Мои люди его потеряли. Третью личину так и не узнали.

«Опять две! Но, может, другие две? А может, их всего две?»

— Сейчас засядешь с художником и расскажешь, как выглядел. И нужен полный список мест, где он бывал.

— Так полного я не знаю, надо топтунов звать, что за ним ходили.

— Ну так зови.

— Так разбежались все! Вы бы еще с оркестром пришли!

— Вот сейчас тебя под белы рученьки выведут отсюда, посадят в соседнюю камеру с гилгалимами, которых у меня сегодня полный подвал, и я им поясню, почему ты там сидишь. Как думаешь, останется у тебя время на то, чтобы твое зелье помогло?

— Да найду я их! Найду! Только мне указания отдать надо.

— Так отдавай.

— Я отдам-отдам. Через пару часов все будет.

Итвальд прикрыл глаза. Его потряхивало от эмоций, сходящей с ума силы.

— Эно, ты со мной. С господином Жинстером, – Наенги с удовольствием увидел, как дернулся мерзавец от своего настоящего имени, – останется арим Хайлун Наенги.