Книга Конечно, любовь, страница 60 – Елизавета Шумская

— Я так больше не могу!

Пока Итвальд осмысливал ее фразу, Саша подобрала юбку и ловко влезла на невысокое, по колено ограждение. Узкое – шириной в кирпич – оно тянулось уже давно. И девушка поглядывала на него с вожделением. Наконец желание пройтись по нему пересилило воспитанность, и теперь черноволосая красавица выглядела просто невозможно счастливой.

— О да! – засмеялась она и сделала пару шагов, расставив руки и чуть покачиваясь.

Вышедший из ступора, Ито только хмыкнул.

— Тебе помочь?

— Ха!

— Ну-ну, – мужчина тем не менее пошел рядом, страхуя. – Так что досталось тебе от родителей?

— Да нет, – хихикнула Саша. Девушка все так же шла по оградке, одной рукой придерживая юбку, второй – балансируя. – Они в конце концов просто были счастливы, что перед ними пусть перемазанный, но живой ребенок. Правда, все вокруг грозились, что сок от черноглазки не выведется еще с месяц, но мама уже на следующий день приготовила какой-то отвар, умыла меня им, водила по коже каким-то металлом и вернула-таки обоим дитятям их естественный цвет.

— Какая замечательная женщина, – одобрил и немного подольстился Итвальд. – Теперь, наверное, в той деревне все используют этот рецепт?

— Не, там какой-то металл редкий нужен для настаивания и собственно самой процедуры. Мама потом его для артефактов использовала. Вряд ли местные такой же найдут, к тому же в нужном количестве.

— Такой редкий?

— Да. Мама же создавала амулеты и иже с ними. У нее часто водились всякие редкие материалы. Эх… как же жаль, что она ушла, когда я совсем маленькой была. Мне с каждым годом ее все больше не хватает. Вот даже сейчас… сколько она всего про те же артефакты могла рассказать! Столько знаний…

— Понимаю, – вздохнул Ито. – Лия недавно что-то похожее говорила. Только ругалась почти, мол, не могли милые предки дать себе труд выжить.

— Айл… Лия такая, – засмеялась Саша, и грусть стерлась с ее личика как давешний сок. – Она…

В этот момент рядом с ними поравнялась пара прогуливающихся немолодых дам. Они демонстративно присели перед Итвальдом в слишком уж вежливом реверансе и с вычурной вежливостью поздоровались. Очевидно, этак они хотели пристыдить шкодливо покачивающуюся на оградке Сашу.

— Представишь нам свою новую, – слово заметно подчеркнули интонацией, – возлюбленную, Ито? – произнесла одна из дам.

— Если это, конечно, она, а не ее дочурка, – ядовито улыбнулась вторая. – Я слышала, твоя пассия довольно открыта для общения, если можно так выразиться.

Итвальд нахмурился и явно собрался ответить сообразно прозвучавшему оскорблению, как вдруг засмеялась Саша.

— Не стоит злиться, дамы, – разве что не пропела она. – Да, я сейчас молода и невероятно прекрасна, – девушка подняла руки и будто в цирке акробатка ловко повернулась вокруг своей оси, демонстрируя свою действительно очень привлекательную фигуру. – Правда же?

Ито мог поклясться, что мигом откуда-то появившиеся зрители сейчас были полностью согласны с ней, особенно мужчины, подхваченные ее задором и смешливостью. А Саша тем временем продолжила:

— Моя молодость и красота тоже когда-нибудь уйдут, и я обязательно, лет этак через сто-двести, стану такой же старой и злобной грымзой, как вы, и буду кидаться на молоденьких красавиц!

Опешили, наверное, все. Мгновение тишины прервал чей-то вырвавшийся смешок, а потом хохот уже многих глоток. Итвальд поймал себя на том, что ухмыляется. Дамы же возмутились до предела и, завывая на ходу что-то вроде «Хамка! Деревенская хабалка!», ретировалась.