Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 10 – Меган Баннен

— Я в норме, – заявила Рози.

— Не угостишь меня?

— Нечем.

— А что тогда так вкусно пахнет? – подмигнул он.

Серьезно, неужели на это кто-нибудь ведется? Рози одолело желание побиться головой об стену.

— Это мой ужин, и я хотела бы к нему приступить. Не мог бы ты… уйти? Пожалуйста?

— Как ты ведешь себя со своим дорогим стариком?

— Ну прости, что без красной дорожки, «дорогой старик», но я только что с работы, и я устала. Мне бы хотелось поужинать и лечь спать. Я, может, и бессмертная, но все равно человек, ага?

— Хорошо. Ладно. Понял.

Плут встал, задев столик и скинув на пол еще несколько деталек пазла.

— Спокойной ночи, – сказала Рози, когда он направился к двери.

Он взялся за ручку, и она сдуру поверила, что свободна. Но разумеется, именно в этот момент он возвестил:

— Вообще-то нет, не ладно. Ничего хорошего. Ничего не понял.

Он обернулся к ней, весь трагичный и скорбящий, и Рози пришлось приложить все усилия, чтобы не завыть, запрокинув голову, как Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

— Бог Войны виновен в миллионах смертей, а ему все равно поклонялись, – снова начал Плут привычное нытье, текст которого Рози знала наизусть и могла бы повторять хором с отцом, если бы захотела (она не хотела). – А я? Ничего! Я подарил миру юмор. Я подарил миру смех. Я подарил миру немножко сраной радости!

— И еще коварство, – сказала Рози, но Плут уже вскочил на любимого конька, с которого его было не сбить.

— Да из-за меня у людей вообще есть душа. Пожалуйста, не стоит благодарности, конечно. А этот щегол… – Плут махнул рукой на картину с Вором Терна. – Даже начинать не хочу.

— Ну и не начинай, – без особого толка сказала Рози.

— У него и статуи, и картины, и алтари в храмах по всему миру, люди возносят ему хвалы, и за что? Хотел украсть для человечества бессмертие. Тоже мне. И то – не смог. Неудачник. Знаешь, как это называется? Позорище. А я, между прочим, пытаюсь тут организовать людям бессмертие – за здорово живешь, хочу подчеркнуть. И все такие: «Этот бог хотел даровать нам вечную жизнь, ну и мудак!» Где мое святилище, а? Алтарь где? Даже собственная дочь меня ни во что не ставит.

— Я не собираюсь устраивать тебе место поклонения посреди собственной квартиры. Да и где-нибудь еще тоже.

— А как же твой алтарь? Матери ты оказываешь дань уважения.

— Потому что она умерла.

— Ну, я-то не могу.

— Твои проблемы.

Да вот только не совсем. Это как раз была проблема Рози.

— Может, хоть обнимемся? – с надрывом спросил отец.

Рози не хотелось касаться его, бога в теле человека, которого она ни разу не видела до этого и больше никогда не увидит. Но это, похоже, был самый простой способ выпроводить его из квартиры, так что она прикусила язык и обняла его.

Он подрос на несколько дюймов, так что теперь скорее он обнимал ее, чем она его. Рози редко ощущала себя маленькой в чьих-то руках.

— Я переживал за тебя. Вот и все, – тихо прошептал Плут в ее больше уже не горелые волосы, а потом резко отстранился и вышел.

И вот теперь Рози чувствовала себя полной эквимарьей жопой за то, что выставила его.

Пупсик-Бдыщ-Пердюк вернулся на свой насест у кухонного окна и, довольно заворковав, снова набросился на банку тунца. Рози захотелось схватить его и зарыться лицом в пушистое пузико, чтобы его тепло и мягкость окутали ее. Но она по опыту знала: Пупсик скорее умрет, но не дастся в руки, и будь она нормальным человеком, у нее остались бы шрамы на память. Вместо этого она разрыдалась и уважительно погладила этого милого засранца. Со слезами съела остывшие спагетти, со слезами почистила зубы, а потом плакала, пока не устала и ее тело – предательское тело – наконец не отпустило ее в сон.