Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 20 – Меган Баннен

— Ты знаешь, что это за дом? И кто его построил?

— Он выглядел как мой дом, тот, в котором я вырос, но на самом деле там пряталась моя смерть. Собственный финал ждал меня там, хотя тогда и не понимал этого. Помнишь Билла Кларка, моего первого напарника? Я рассказал ему об этом, и мы с ним отправились в сектор двадцать восемь – посмотреть, что будет, если я открою дверь. Мы надеялись, что бродяги зайдут в дом и покинут Танрию. Но… – Харт сглотнул, поморщился. – Кончилось скверно.

— Я помню, как Билл умер. Сочувствую.

Первого напарника Харта убили бродяги в секторе 28. Сам Харт был тяжело ранен, но выжил: именно это тогда и показалось знаком того, что он может оказаться бессмертным.

— Много лет спустя, когда Дакерс стал моим учеником, на нас напала толпа бродяг, – продолжал Харт. – Пацан спас мне жизнь.

— Он уже не пацан.

— И не говори.

Они обменялись понимающими взглядами, делясь сладкой горечью от осознания, как летит время.

— Я в тот раз чуть не умер, но что хуже, чуть не умер он. И я подумал, если получится добраться до этой двери и открыть ее, если есть хоть один шанс убрать из Танрии бродяг, то я должен это сделать. Ради него. И в каком-то смысле ради себя. Я не знал, смертен я или нет. Думал: если получится, сделаю хорошее дело в жизни, а если умру, то хотя бы выясню этот вопрос.

— Матерь Горестей, ты пошел в сектор двадцать восемь? В одиночку? И пробрался мимо всех этих бродяг, чтобы открыть дверь?

— Да.

— И?

— И оказался прав. Неприкаянные души, которые вселялись в трупы в Танрии, тут же вылетели в дверь. Все вернулись в Дом Неведомого. Но я тоже.

— То есть ты умер.

Он кивнул.

У Рози было смутное ощущение, что они с Хартом сейчас – единственные люди в мире, будто вселенная сжалась до одного конкретного столика с потертыми кожаными сиденьями в пабе тетушки Бонни в Майетте, остров Бушонг.

— Каково это? – спросила она тихо и с благоговением.

— Наверное, можно сказать, что я будто вернулся домой. При этом во все места, которые я когда-либо считал домом, одновременно. Там была мама. И дедушка. И Билл. И моя собака Грэйси. Все, кого я знал и любил, ушедшие раньше меня. И там я встретил отца.

Рози принялась дергать коленями под столом в предвкушении большого откровения.

— Что, не спросишь? – удивился Харт.

— А зачем? Ты и сам расскажешь.

— Мой батя – Привратник.

Хотя Рози подозревала, что это кто-то из богов смерти, но в ушах зазвенело от потрясения, когда Харт сказал это вот так, вслух.

— Ты так говоришь «мой батя», будто речь про мужика в черных носках и шлепках.

— Ты не ошибаешься.

— Давай, выкладывай.

— Он очень похож на батю: легко представить в черных носках и шлепках.

— Ух, ничего себе. – Рози пришлось осмыслить все это, прежде чем копать глубже. – Значит, ты увидел собственную смерть, а потом умер, а потом увидел свое посмертие – три святые Матери, я просто не могу. А как ты вернулся?

— Я получил по смерти от каждого из родителей, а значит, я могу умереть дважды. Один раз уже умер, второй остался.

— То есть у тебя две жизни.

Харт скупо улыбнулся ей, и морщинки в уголках глаз стали глубже, чем обычно.

— Так и есть.

— Везучая сволочь.

— Не буду спорить.

Рози поставила локти на стол и подалась вперед.

— А этот дом все еще там?

— Не знаю. Я больше не ходил туда.