Книга Обманутая жена генерала-дракона. Сбегу и (не) вернусь, страница 44 – Анастасия Феникс

И кличка у него была прикольная — Герцог. Ну а что? Коню не обидно, мне — отдушина! Ругаю его, а вроде как бывшего мужа!

Управлять конем я, кстати, научилась совсем недавно, буквально пару дней назад волей случая, впрочем, в нашей с Лайзой паре я была единственной, кто хотя бы коней не боялся! Поэтому водить больше было банально некому.

— Ты закинула чертежи? Вещи? Яблоки на месте? Овес? Закрыла плотно? Мы точно достаточно купили еды? До того города соседнего насколько далеко? — я заметно нервничала, поэтому завалила Лайзу вопросами, пытаясь отвлечься, пока она пыталась влезть на козлы.

— Все хорошо, Эсми, — кивнула она, после чего сильно зевнула и добавила, — все хорошо. А до города пара дней пути, если неспешным шагом. Ладно, я пойду, вздремлю, — медленно моргнув, девушка встала и ушла внутрб обоза, пока я, пришпорив коня, ехала вперёд, по сначала каменному, а после земляному, но вбитому сотней колес тракту, что по бокам порос травой, сейчас скованной инеем. Впрочем, ещё сверху сыпались редкие снежинки, что то и дело попадали на нос лошади, от чего Герцог фырчал и то и дело тряс головой, явно нервничая, а я все ехала вперёд, любуясь видами, в основном степью, что раскинулась бескрайним морем прямо за стенами Столицы. А ведь Столица правда была огорожена со всех сторон высокой каменной стеной, толщиной примерно в два автомобила Роулс Ройс, — чтобы предотвратить любое нападение или отразить в случае необходимости. И перелезть через нее было очень тяжело даже без препятствий, а со стражей наверху — совсем дело гиблое. Прибьют, как пить дать!

Впрочем, совсем скоро я совершенно забыла об этом, вернее, мне стало не до этого: я уснула. Просто отрубилксь и упала на лошадиный круп лицом.

А впереди была развилка.

Когда я очнулась, с неба сыпал редкий снег, хотя нет, даже не снег — крупка, а тонкий месяц луны, почти еевидный на небосводе, освещал своим холодным ледяным светом тракт, по которому мы ехали. Дорога к этому моменту несколько стала шире, на ней уже больше не встречались редкие зелёные кустики пастушьей сумки да ракитника, нет — она была утоптана. Да и сами поля, простиравшиеся до того по бокам от подмерзшего и лишь потому не чавкающего грязью пути, тепепь были оголены. До этого то и дело взгляд натыкался на редкие, а иной раз и частые, деревья, а сейчас же это были голые прерии с невероятно высокой травой, примерно по пояс, даже по плечо обычному человеку. И это море зелени колыхалось туда-сюда от ледяных порывов ветра, создавая причудливое серебристое сияние.

Ночь, было видно, давно вступила в свои права, месяц уже стал потихоньку клониться в сторону, а значит, время перевалило за полночь.

— Лайза! Лайза, ты спишь? — спросила я обеспокоенно, распахивая дверцу обоза, за которой, свернувшись калачиком на сене между ящиками, спала девушка, — Лайза, Лайза! Ответь! — я встала и потормошила ее, позволяя Герцогу везти нас. А что? Я столько часов проспала у него на крупе, а он меня не скинул! А то потерялась бы так где-нибудь, а эта тетеря и не узнала бы, где! И чудо, кстати, что уснула я на крупе — засни я на дереве на козлах, замёрзла бы небось. Насмерть.

— Ну что? — спросила сонно девушка, от души меня пихнув рукой. Ее дыхание поднималось вверх столбами пара, несмотря на теплоту обоза, — Чего? На развилке нам налево…