Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 86 – Рина Вергина

Как они там? Дуняша наверняка все глаза выплакала. Жалеет всех нас, а особенно Ванечку.

А у меня глубоко в душе теплилась надежда, что он доберётся до Покровского и поднимет тревогу. Хотя дойти ещё надо и не попасться. Но Ванечка смышлёный. По дороге не пойдёт, обязательно будет прятаться по обочинам.

У меня в глазах ни слезинки. Даже страх притупился, сменившись тяжёлым безразличием. Хотелось скорее встретиться с Самохиным и вступить в игру. А это ожидание отупляло. Заставляло нервничать.

Наверное, именно этого он и добивался, чтобы я вся извелась.

Задвижка щелкнула, и дверь открылась. На пороге стоял один из тех мужиков, что привез нас сюда.

— Идите за мной, барышня.

— Куда на этот раз? — вздернула я бровь.

— Господин требует.

Мужик провёл меня по коридору в другую часть дома. Я оказалась в просторной комнате. У окна стоял накрытый стол с самоваром. За столом сидел Самохин. С аппетитом ел из миски. Рядом хлопотал пожилой слуга с половником.

— Подлить ещё щей, барин? Щи нынче удались у Прасковьи…

— Недурно. Лучше для барышни плесни.

Для меня отодвинули стул. Я села. Передо мной тут же поставили миску с густыми щами — такими, что ложка могла стоять. Пахло укропом и варёными овощами. Есть захотелось невыносимо. Но я сдержалась и не прикоснулась к ложке.

— Что ж вы, Ксения Алексеевна, есть со мной за одним столом брезгуете? — произнёс Самохин, усмехнувшись.

— Просто не голодна, — спокойно ответила я.

— Не верю. — Он спокойно продолжил есть. — Ксения Алексеевна, я не враг вам. Эта встреча — вынужденная мера. Вы не захотели договориться по-хорошему.

— Это называется похищение, Илья Прохорович.

— Считайте себя моей гостьей, Ксения Алексеевна. — Он чуть улыбнулся. — Поешьте. Разговор будет лучше на сытый желудок.

Пожалуй, он прав. Что толку от голода? Только ослабну и совсем скисну. А мне голова ясная нужна и силы пригодятся.

Я взяла ложку. Поела медленно, без спешки, глядя на него. Щи и правда были хороши. Прасковья знала своё дело.

Когда я отложила ложку, Самохин достал из-за пазухи сложенные листы и положил передо мной на стол.

Я взглянула на бумаги. Сверху — аккуратно написанный заголовок: «Договор о продаже земельного участка…»

— Цена та же что я называл при встрече. Подпишите — и вы свободны. Сегодня же вас доставят в Москву, — заявил Самохин.

Его слуга мне тут же и перо с чернильницей под руку поставил.

Я отложила листы в сторону.

— А если не подпишу?

— Тогда...

Он сделал небольшую паузу.

— Тогда вы останетесь здесь до тех пор, пока не измените решение.

Он наклонился вперед.

— Послушайте моего совета. Продайте землю. Ваш супруг найдет другую. Фабрику можно построить где угодно. А жизнь... жизнь одна.

И произнес все это с такой отеческой заботой в голосе, что впору было прослезиться.

— И все же нет. Эта земля принадлежит Оболенским. Не хочу ничего менять.

— Жаль, - Самохин со скучающим видом откинулся на спинку стула, — Я думал, вы умнее. Подумайте до завтра. Ночь — хороший советчик, особенно когда человек понимает, что помощи ждать неоткуда.

Он поднялся.

— Уведите графиню.

Я тоже встала. Разговор был окончен.

Все тот же мужик повел меня обратно. В узком коридоре я почти столкнулась с кем-то. Подняла глаза и замерла, увидев Михаила.

На секунду наши взгляды встретились. Он едва заметно качнул головой и отступил в сторону, пропуская меня.