Книга Пышка не для Дракона, страница 182 – Лиссбет Котцова

Не от веселья.

— Потому что отсутствие гарантии не делает вас владельцем правильного решения.

Каэр резко повернулся.

— Я не ваш владелец.

— Тогда перестаньте принимать решения как владелец.

Тишина.

Вот теперь ударила я.

Намеренно.

И не жалела.

— Вы знаете, чего я боюсь больше всего, – продолжила я. – Не смерти.

— Знаю.

— Потери права решать.

— Знаю.

— Нет.

Голос всё-таки дрогнул.

— Если бы знали, мы бы сейчас не разговаривали.

Он закрыл глаза.

На секунду.

— Я знаю.

— И всё равно сделали.

— Да.

Страшная честность.

Её я в нём любила.

И сейчас она не спасала.

— Почему?

Каэр посмотрел прямо.

— Потому что лучше вы будете ненавидеть меня живой, чем доверять мне мёртвой.

Вот он.

Старый Каэр.

В полном росте.

Не злодей.

Не тиран.

Мужчина, который готов принять мою ненависть, потому что считает, что имеет право выбрать за меня, какую цену мы оба заплатим.

Почти благородно.

Именно поэтому опасно.

— Вы даже сейчас не понимаете.

— Тогда объясните.

Я почувствовала усталость.

Не физическую.

Такую, когда слишком долго объясняешь базовую вещь человеку, который уже однажды её понял.

— Я не хочу мужчину, который готов пожертвовать нашими отношениями ради моей жизни.

Каэр замер.

— Что?

— Потому что это снова решение за меня.

Я подошла ближе.

Не настолько, чтобы прикоснуться.

— Вы решили: пусть Вера ненавидит. Главное, будет жива. Очень удобно.

Лицо стало жёстче.

— Удобно?

— Да. Потому что вы опять оставили себе единственную роль человека, который несёт настоящую ответственность. А мне оставили роль того, кого можно защитить даже против его воли.

— Я не считаю вас ребёнком.

— Тогда зачем обращаетесь так, будто мне нельзя доверить решение о собственном риске?

Он не ответил.

И это стало ответом.

Я посмотрела на его лицо.

Того самого мужчину, которого вчера просила остаться рядом с моим горем.

Которому рассказала про маму.

Про папу.

Про Землю.

Которому сказала, что боюсь его потерять.

Он тоже сказал.

И всё это было настоящим.

Ничего не отменялось.

Вот что делало больно.

Если бы прошлое оказалось ложью, уйти было бы проще.

Но оно было правдой.

Каэр действительно учился спрашивать.

Действительно останавливался.

Действительно ограничивал собственную власть.

Действительно мог признавать ошибку.

Пока страх не становился достаточно большим.

И тогда глубоко внутри оставалось прежнее:

я отвечаю, значит, я решаю.

— Вера.

Он сделал шаг.

Я отступила.

Каэр остановился мгновенно.

Это тоже осталось.

В интимной границе он слышал меня без спора.

Только проблема давно вышла за пределы прикосновений.

— Не подходите.

— Хорошо.

Он остался там.

— Я не хочу сейчас, чтобы вы меня касались.

— Не буду.

Ни раздражения.

Ни обиды.

От этого хотелось плакать.

Не стала.

— Мы поедем утром, – сказала я. – Потому что я считаю переезд разумным.

— Хорошо.

— Но если вы поместите меня во внутренний корпус и ограничите мои перемещения своим приказом, это не будет моим согласием.

Каэр помолчал.

— Понимаю.

— Нет. Ещё не понимаете.

Я вдохнула.

Следующее нужно было сказать сейчас.

Не после поездки.

Не когда он отменит приказ.

Не после красивого извинения.

Сейчас, пока он уверен, что контроль правильнее.

— Я прекращаю наши отношения.

Его лицо не изменилось сразу.

Иногда сильный удар сначала вообще не видно.

— Вера.