Книга Пышка не для Дракона, страница 41 – Лиссбет Котцова

Люди двигались вокруг деловито.

Почти буднично.

Потушили остатки огня у кареты. Перевязали раненых. Сняли поклажу с лошади, которая больше не могла идти. Связанных нападавших оттащили подальше от дороги и посадили спинами к поваленному стволу.

Мёртвого человека из нашего дозора накрыли плащом.

Я старалась туда не смотреть.

Получалось плохо.

Каждый раз взгляд возвращался к неподвижной фигуре.

Я не знала его имени.

Возможно, видела за завтраком.

Возможно, он вчера стоял у дороги, пока я шутила про слишком ранний подъём.

Теперь его больше не было.

А я была.

Потому что люди вокруг выполняли приказ довезти меня живой.

Это создавало долг, которого я не просила и который нельзя было вернуть деньгами.

Я стояла возле обгоревшей кареты, спрятав содранную ладонь в складках юбки.

Каэр оставался на расстоянии.

И я чувствовала его присутствие почти физически.

Не магией.

Обычным человеческим зрением.

Он разговаривал с Иарой шагах в двадцати от меня. На плече темнела новая повязка. Куртку пришлось расстегнуть у ворота, и белая ткань на фоне тёмной одежды казалась слишком заметной.

После обращения он выглядел уставшим.

Не слабым.

Именно уставшим.

Лицо стало жёстче, движения медленнее. Один раз, когда Каэр повернулся к Далену, я заметила, как он осторожнее обычного отвёл раненую руку.

Это немного помогало.

Глупо.

Но человеческая уязвимость примиряла мозг с тем существом, которое недавно закрывало крылом половину дороги.

Потом Каэр случайно посмотрел в мою сторону.

Я напряглась.

Он заметил.

И больше не подошёл.

Вот это помогало сильнее.

Когда я сказала «не подходите», он остановился.

Не на минуту.

Не до тех пор, пока решил, что я «уже достаточно успокоилась».

Он просто принял границу.

И теперь разговаривал со своими людьми там, где я не ощущала себя загнанной между его телом и каретой.

Мне было неловко.

Даже стыдно.

Но благодарность не отменяла страх.

Я могла понимать, что Каэр спас мне жизнь, и всё равно помнить пасть, белый жар и удар огромных крыльев.

Обе вещи были правдой одновременно.

Наверное, взрослая жизнь вообще состояла в основном из неприятной необходимости удерживать в голове две несовместимые правды.

Ко мне подошёл незнакомый военный лекарь.

Молодой мужчина с усталым лицом и сумкой через плечо.

— Леди Астен, позвольте руку.

Я показала ладонь.

Ссадина оказалась неглубокой.

Лекарь промыл её, намазал чем-то пахнущим травами и туго обмотал тонкой полосой ткани.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Тошнота?

— Уже нет.

— Боль где-нибудь?

Я пошевелила плечами.

— Только там, где вчера ещё не болело.

Он хмыкнул.

— Это нормально после такого.

— Очень обнадёживает.

Лекарь посмотрел на меня внимательнее.

— Вам нужно немного пройтись.

— Именно это я собиралась делать несколько следующих дней.

— Не сейчас. Сейчас сядьте.

Я уже открыла рот.

Потом посмотрела на собственные руки.

Одна перевязана.

Вторая дрожит.

Совсем немного.

Но дрожит.

— Хорошо.

Я села на камень у края дороги.

Лекарь ушёл к раненым.

Через несколько минут рядом молча появилась Иара.

Она не садилась.

Стояла, наблюдая за людьми.

На её щеке засохла тонкая полоска крови. Теперь я знала, что кровь всё-таки была её. Небольшой порез у скулы успели обработать.

— Тот человек, который погиб, – спросила я. – Как его звали?