Книга Раздражающая жена, или тысяча и один спор с попаданкой, страница 62 – Нана Сучкова

Проиграла.

Подметив моё безрадостное настроение и желание остаться в одиночестве, Нортон после пары выигранных партий учтиво ретировался.

Понарезав круги по комнате, ощутив горькое удушье, пошла гулять по немалой территории поместья.

В сумбурных думах прошаталась до озера.

Красиво.

Пруд, на стыке дикой природы и изящной архитектуры, благодаря множеству светящихся растений завораживает, лишь на мгновение, но всё же вытесняя нелёгкие чувства.

Оказавшись у лавочки окружённой светом фонаря не испытала желания сесть. Обнаружив неподалёку дерево, что скрывается в сумерках, приземлившись под ним, поджимаю ноги, кладя подбородок на колени.

Девочку жаль. Очень. Никому не нужный ребёнок умер от побоев. Неприятные эмоции разъедают изнутри.

Не пойму, что конкретно испытываю. Страх? Ненависть? Грусть? Не уверена.

Она ведь такая не одна. Нельзя заявить, что в родном мире подобных прецедентов не было. Были. Были и есть. Но то, как спокойно на происходящее смотрели окружающие... Нет. Не осуждаю. Просто эта пропасть в менталитете вряд ли будет мною преодолена.

Ещё и похожа на Киру.

Кира... Официально сестра, но по факту таковой никогда не являлась. Дочь погибшего из-за моей глупой самоуверенности напарника. Он был её единственным родственником, потому я уговорила родителей удочерить девятилетнюю Киру. Хотела самостоятельно, но разница в возрасте у нас меньше шестнадцать лет. Закон не позволил. Пыталась стать и матерью, и отцом, и сестрой из-за очевидного самоуничижения. Сама не заметила, как искренне полюбила, нет, не дочь, хотя иногда она и называет "мам", особенно в период моих нотаций в попытках уберечь кажущегося неразумным ребёнка...

Удивительно, о ней думаю больше всего. Надеюсь, не сильно грустит из-за исчезновения.

Пожалуй всё же дочь. Впрочем, такого права у меня нет.

Грустно улыбаюсь приятным воспоминаниям. Она бы поругала за такие мысли. Сказала бы что-нибудь в духе: "Ты для меня самый дорогой человек, потому я тоже хочу быть для тебя самым дорогим.".

Краем глаза замечаю движение с правой стороны. Даврос стоит в метрах семи, под фонарём возле скамейки и вглядывается в лицо.

Не хочу с ним сейчас разбираться.

Отвожу взгляд, наигранно равнодушно вытирая предательски сбежавшую слезу. Неловко.

Вирибус садится на лавочку передо мной.

Молчим.

— Это часть жизни. - спустя много минут выдал мужчина не поворачиваясь.

— Пфф... - хмыкаю. В курсе. С детства не отличалась наивностью, а работа, каждый божий день демонстрирующая уродство человеческой натуры, вообще подавно избавила от каких-либо иллюзий. Но полностью зачерстветь не получилось ни тогда ни сейчас.... И тем не менее подобные слова из уст человека, обладающего не малой властью, оставляют привкус разочарования. - Утешение не твой конёк. - откинувшись затылком о ствол дерева, погружаюсь в безмолвные попытки успокоить мечущуюся душу.

Проваливаюсь в сон.

Проснулась в непонятном состоянии.

На улице светло, рядом в кресле задумчиво читает книгу Фаруз, Инса клюёт носом, стоя за его спиной.

Далёким от жизнерадостного выражением наблюдаю за стариком. Бросает быстрый взгляд на меня, переворачивая страницу книги, ещё какое-то время читает.

— Проснулась! - подрывается с места, отбрасывая источник знаний в сторону.