Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 133 – Александра Каплунова

Кутерьма закрутилась привычная. Гарем, лишенный влияния Лейлы вдруг весь ко мне потянулся, глядя на Айбике. А узнав об Айгуль, так и вовсе перестали меня считать здесь чужачкой.

Да и в целом теперь гаремом называть его было сложно, Арслан же теперь не мог иметь таковой.

С его позволения (а вернее будет сказать — с моего наущенья), гарем переименовался в Женский Дом. И стало известно на весь окрест, что здесь примут любую женщину, что попала в беду и нуждается в помощи.

Эту затею подсказал мне сам Арслан. Видимо, решив, что я слишком много творю на его подворье, когда в очередной раз Евсей пришел к нему с воем, что княжна лютует и опять перетрясла все амбары в поисках переучтенного зерна.

А потому что бумаги надо сразу правильно заполнять. Ну ничего, этому я их еще научу, как бы они ни противились.

А через пару недель пришла весть…

Гонец прискакал с утра пораньше, еще когда мы завтракали. Арслан прочитал депешу молча, лицо его не изменилось.

— Тэмир умер, — сообщил он просто. — Во сне, вроде как от старости.

Я отложила ложку.

— А неофициально? — И посмотрела внимательно.

Арслан смотрел в сторону, в раскрытое настежь окно. Взор его простирался куда-то за горизонт. Быть может, туда, где сейчас предавали земле тело мурзы…

— Перед отъездом, — заговорил он неспешно, — когда мы прощались… Хан мне напомнил старое место… Один дальний улус, куда мы ездили, когда я был совсем мальчишкой.

— Тэмира отправили именно туда.

— Да, — Арслан посмотрел на меня. — И хан решил, что я должен это знать.

Еще несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза. В этом немом разговоре Арслан признавался в том, что взял на душу.

Но теперь Тэмир не висел над нами, грозя все ж таки дотянуться.

И я не собиралась его за это корить. Опустив глаза, я потянулась за чашкой. Хлебнула отвара, устремив свой взор в тот же горизонт.

— Ну, земля ему пухом.

Больше об этом мы не говорили.

Через неделю пришли и другие новости. Лейлу уже отвезли к ее новому супругу в дальнюю степь. Представлялось мне, как она там теперь маялась — избалованная, привыкшая к роскоши гарема, а тут суровый быт кочевника-скотовода и куча чужих детей на шее. Что ж, сама выбрала свою дорожку.

А вот Бату так и не нашли. Исчез, как сквозь землю провалился.

Я ожидала, что Арслан будет злиться, метать громы и молнии, требовать продолжить поиски. Но он оставался спокоен. А как-то вечером, когда мы уже лежали в постели, тихо признался:

— Я рад, что его не поймали.

— Понимаю, — я мягко погладила его по руке, которой он меня обнимал.

— Он мой брат… — Арслан повернул меня к себе. — Если он достаточно умен, чтобы больше никогда не показываться возле наших земель, я готов считать это приемлемым исходом.

Я не стала его осуждать. Более того — и правда ведь поняла. Родная кровь есть родная кровь, даже если она оказалась отравленной. И умение прощать — это тоже своего рода сила.

Я помнила наш разговор и, наверное, то было и к лучшему, что все так обернулось.

После всех этих вестей мне на душе наконец стало спокойнее. Целый месяц прошел, как мы уехали из ставки хана, но только теперь меня отпустило. Тревога понемногу развеялась. Я училась жить с мыслью, что нам никто не грозит. Конечно, я опасалась, что Бату может вернуться, но глядя, как Арслан о том не тревожится, перестала и я.