Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 54 – Александра Каплунова

Князь Ярослав спустился с коня тяжеловато. Не такой уж и молодой. И седины вон вдосталь в волосах.

С Арсланом обнялся первым. По спине постучал звучно.

— Здрав будь, светлый оглан. Доехал, слава богу.

— И ты здрав будь, княже. Ждали тебя.

И тогда уж он повернулся ко мне.

Я ждала пристального взгляда, рассматривания, какого-то особого отеческого ока. А он на меня поглядел просто. Тепло. Как глядит уставший с дороги отец, что и так знает, как его дочь выглядит, и потому видеть ее ему отрада, а не открытие.

— Ивушка, — позвал он, и голос его прозвучал по отечески тепло, пусть и бы на толику устало.

А имя это ласковое? Я бы и не догадалась Евпраксию так сократить. А тут вот как.

У меня на такую простоту в груди тоже теплом отозвалось. Никаких тебе лишних пиететов, расшаркиваний или еще каких натянутостей.

Князь тем временем шагнул ко мне и обнял.

И я, представьте, прижалась к нему, как, видать, прижималась эта девочка с детства. Лбом в плечо, точно в положенное место. Руки сами потянулись обнять и теснее прижать. Я даже сначала испугалась, словно не я сама этими руками руковожу. А после оставила это телу — пускай само отрабатывает заученное.

Князь меня по затылку погладил неспешно. Будто и не было между нами этого месяца с лишком.

— Поправилась, — сказал. — А боялся, после хвори в дороге слабой и еще пуще хрупкой найду.

— Я крепче, чем кажусь, батюшка, — отозвалась тихо и сама удивилась, как “батюшка” естественно слетело с языка.

Не догадался пока о подмене. Не почуял. Ничего у него во взгляде не дрогнуло… Ну, то есть дрогнуло, конечно, нежностью отцовской. А насчет того, что заместо дочки иная тут стоит, не шевельнулось ничего.

Я выдохнула про себя тихонько, чтобы никто не заметил.

Но тут теплую сцену разбавил тот, кого тут и вовсе быть не должно. Зазвучал со стороны этот гадливый (уже иначе не могла воспринимать) голос.

— Так это, стало быть, князь Ярославский? — пророкотал Бату, отлепляясь от стены и шагнув вперед, не дожидаясь представления. — Гляди-ка. А ведь говаривали, что князь велик, точно гора.

В воздухе повисло напряженным молчанием. Только перекати-поля не доставало. У князя за спиной из свиты двое мужиков аж дернулись — кто за рукоять у пояса, кто на ладонь к ножу. Ярославский народ шуток над своим князем не любил.

Арслан это тоже все отметил. Я едва ль не кожей почуяла, как в нем возмущение вскипело. Уж не знаю, как именно, потому что внешне-то он ни единым мускулом не дрогнул. Но в глазах такое выражение встало, как бывает у мужчин, прежде чем они рукой замахнуться.

Только оглан не ударил.

— Брат, — выговорил он ровно, и в слове этом прозвучала такая смурная тяжесть, что Бату на полшаге замер. — Князь Ярослав ко мне в дом пришел, под мою крышу, и встречу я его по всем законам гостеприимства. И вмешиваться в разговор хозяина и будущего его тестя никакими законами не предписано. Только после того, как я тебя сам представлю.

Бату ноздри раздул, но смолчал. Недовольный.

И пусть бы я ответ на свой вопрос в его покоях не получила, но вот он, похоже, сам напросился. Ведь Арслан брата только что при высоком госте на ступеньку ниже опустил. Прилюдно. По всем правилам. И сделал это так, что отвечать Бату было нечем, обычай у нас с ними тут общий, и он его знал не хуже Арслана.