Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 51 – Татьяна Михаль

— Что? Что он будет? – мои слова пронизаны арктическим льдом.

— Возможно, он останется инвалидом или же…

— Замолчите, – оборвала её. – Ни слова больше, слышите? Мой сын борется сейчас за свою жизнь, а вы говорите ужасные вещи. Повторяю, мой Лев наберёт вес, его лёгкие раскроются и он будет самым сильным и здоровым ребёнком.

Медсестра долго молчала. А я эти минуты потратила на своего малыша.

Я знаю множество случаев, когда доктора перестают верить в пациента, считают его безнадёжным и настраивают родных на самый худший исход, а он возьми и назло всем этим приговорам и выживи.

Я чувствовала сердцем, что мой львёночек ещё всем покажет.

— Вероника Николаевна, всё, нам нужно вернуть вас в вашу палату, – после долгого молчания сказала медсестра и сочувственно улыбнулась. – И если вы захотите, то я помогу вам сцедить молоко, чтобы покормить вашего сына через трубочку, пока он не окреп, чтобы кушать самостоятельно.

— Не хочу покидать его, – проговорила едва слышно, не в силах налюбоваться своей крохой и, не желая оставлять его одного.

— Вы будете его видеть очень часто, но вам необходим отдых. После кесарева прошло всего несколько часов, – с твёрдостью настаивала медсестра.

Кивнула, понимая, что да, мне нужно набраться сил и оправиться после родов. Но материнский инстинкт был сильнее. Но всё же, я взяла себя в руки. И странно, в данный момент я даже не вспомнила ни о Максе, ни о ком-то другом. Меня теперь занимала жизнь одного маленького существа, что пришёл в этот мир.

Очень скоро меня увезли из детского отделения.

* * *

Максим… или Иван?

Меня, наконец, пропустили к ребёнку. Хотел увидеться с Никой, а не только по телефону говорить, но к ней не пустили.

Я стоял за стеклянной перегородкой и никак не мог заставить себя посмотреть на ребёнка в инкубаторе.

— У мальчика мало шансов на выживание, – сочувственно сказала медсестра. – Но её мать думает по-другому. Она уверена, что ребёнок будет жить.

Я промолчал.

Если ребёнок погибнет, то это убьёт Нику. И мне отчаянно хотелось защитить её от боли потери, которая, как мне в данный момент казалась, совершенно неизбежна.

Новорождённый был не просто кроха. Мне кажется, я никогда не видел никого настолько маленького и беззащитного, как этот человечек.

Мой сын?

Я вздохнул и зажмурил на мгновение глаза.

Ника говорит, это мой сын. Она назвала его Львом.

Распахнул глаза и выдохнул.

Ну, какой же это Лев? Самый настоящий слепой котёнок.

Запустил пальцы в волосы и заметил, что моя рука трясётся.

Ника верила, что я встану на ноги и пойду. Я не верил.

Но она упрямо шла к цели и сделала так, что теперь я хожу.

Она верит, что Лев выживет, но, как и в прошлый раз, я тоже не могу принять, что малыш не погибнет.

Я трус?

Да. Ведь я очень долго отгораживался от неё и её беременности. Не хотел признавать, что она носит под сердцем частичку меня. Я настаивал, что не желаю быть отцом… Видимо, моя просьба была услышана.

И мне невероятно жаль… потому как я желаю всем сердцем, чтобы этот кроха жил.

Мой сын.

Ника ни разу не солгала мне. Ни разу. И я говорил ей, что верю ей. Но в душе сомневался, что это мой ребёнок.

Я долго смотрел на своего сына в инкубаторе, и моё сердце быстро забилось, когда заметил, что мой мальчик раскрыл глазки и посмотрел на меня ясными голубыми глазами. Я стал изучать его крохотное личико.