Книга Машины Старого мира, страница 62 – Гэбриэл М. Нокс

— Хорошо, как скажешь.

Сунда собралась уходить, но тут Манис решила, что нашла собеседника, который, возможно, ответит на вопрос, разъедающий её после увиденного.

— Сунда! Погоди. Хочу спросить кое-что.

Сунда заинтересовано подошла ближе. Либо согласие Манис на передачу подарка вызвало расположение девушки или же она была и сама не прочь поболтать.

— Я тут кое-что увидела и не могу разобраться, почему такое произошло. Манчи принимал роды у женщины, и ребёнок родился живой, но немного странный, больной что ли. Манчи что-то дал ему, после чего тот…

Манис запнулась, боясь произнести слово вслух, словно то дитё было ещё живо и именно последнее слово убьёт его. Глаза Сунды округлились.

— Ох, как жаль, как жаль, — запричитала она. — Бедная Асха. Она так мучилась в первый раз и вот опять.

— То есть, Манчи и в прошлый раз убил её дитя.

Сунда нахмурилась и покачала головой.

— Так резко и грубо ты говоришь о милосердии, Манис.

— О милосердии?

— Ты уже домой идёшь?

— Да.

— Тогда давай я проведу тебя и кое-что расскажу.

Они двинулись к окраине города. Сунда встала по другую сторону от велосипеда и несколько минут молчала, наверно, подбирая слова.

— Вы же здесь уже месяц, успели увидеть много разных людей. Вспомни, сколько калек ты встретила?

Манис напряглась, перебирая в голове маршруты, по которым ездила и физиономии, которые видела на улицах.

— Одного или двух, — наконец ответила она и тут же удивилась такому скромному числу.

— Именно. И ты видела, скорее всего, тех, кто неудачно спускался со склона или тех, кого укусило животное, а Манчи не успел помочь. Возможно, кто-то из них раньше работал в поле, и его зацепило косой. К чему я это говорю. В городе практически нет людей с серьёзными физиологическими отклонениями. Поверь мне, я веду статистику по рождаемости и смертности в Тулсахе и знаю это. Потому что слабых и больных детей, покалеченных при родах, врач усыпляет, избавляя от невыносимой жизни. Тулсаха существует в той форме, которую ты видишь, благодаря её правилам. Если бы Манчи оставлял каждого больного ребёнка в живых, мы бы в конечном итоге испортили кровь будущих поколений, и лишались бы полноценных здоровых работников. К вопросу об уходе. Больным детям, которые не могут себя обслуживать, он нужен в двойном количестве, чего мы не можем себе позволить. Помимо этого, не нужно забывать о материнской скорби. Вечно хмурая и уставшая женщина не может осчастливить своего мужа, он же в свою очередь начнёт выпускать злость на работе, отравляя негативом других. И дальше по цепочке. Но это только слабая косвенная причина. Основная — такие дети не живут, они существуют. Оставлять их в живых не гуманно.

— Но вы же не можете знать наверняка…

— Не можем, и потому усыпление так тяжко переносится врачом и роженицей, но оба знают, зачем они это делают. Так они спасают установившийся порядок.

Сунда безоговорочно верила в то, что говорила, и это несколько пугало Манис.

— Ну, а если бы кто-то захотел оставить жизнь такому дитю? Что тогда?

— Им позволяется жить только вне острова.

— Вы прогоняете их?

— Мы выделяем им одежду, даём различную утварь, которую можно было бы продать на континенте, и отправляем в большие города на корабле.

— И как часто женщины выбирают такой путь?