Книга Надломленная ярость, страница 51 – Гэбриэл М. Нокс

— Ты ещё на работе? — удивилась Ния.

— Был поздний клиент, не мог в другое время. Считай, тебе повезло, я уже собиралась отключать телефон. Включить проекцию?

— Не выйдет, сюда я не брала камеры.

— Понятно. Ну, рассказывай.

И Ния вывалила Олесе всё, что накопилось за этот долгий период, сделав акцент на переживаниях по поводу дела и, в особенности, по поводу нежеланной встречи с Джин Хо. Она снова углубилась в детство, снова вспомнила сотни изощрённых издевательств и просила у Олеси совета.

— Я переживаю за расследование, боюсь, что не сумею распутать этот клубок. Цепляюсь фактически за соломинки, но ощущение такое, что хожу вокруг да около. Один из детективов…

— Ли, верно?

— Да, Ли. Он помогает мне, но трудностей всё равно хватает. Понимаешь, я всегда была середнячком. Не козыряла успехами, не достигала высот. Держалась тени, так сказать. Мне в основном давали простые дела, но когда рука касалась более сложных, я терялась, не знала, за что хвататься. Это чувство, когда ты пытаешься объять то, что не имеет границ. Вот Березин меня сюда отправил, чтобы просто избавиться, то есть если и не справлюсь, то не страшно, мол, специалист слабый, что тут поделаешь. Как подумаю об этом, тошно становится. Начинаю себя ненавидеть. А тут ещё этот призрак из прошлого. Смотрю на Джин Хо и боюсь его, и презираю, и жалею в какой-то степени нас обоих. Ну что за глупость? А? Знаешь, почему? Потому что Ли рассказал мне о его семье. О том, что отец побивал мать и сестру, был строг с ним, категоричен, настраивал против таких, как я. Это всё равно не оправдывает жестокость Джин Хо, но мне его подсознательно становится жаль. Понимаешь? Я ненароком перенимаю его эмоции, пытаюсь понять их. Не дура ли?

— Дорогая, травмы и боль реальны. Они меняют нас. Да, мы можем быть более чувствительны к обесцениванию и игнорированию, но также можем превратить это в нашу силу.

— Олеся, у меня ведь и друзей нет, звоню тебе… Я так и не смогла открыться постороннему человеку.

— Понимаю.

— Когда Джин Хо смотрит на меня, когда идёт рядом, я холодею. А сегодня он попытался тронуть мой шрам — меня словно током ударило, удержалась, чтобы не вскрикнуть.

— Наше прошлое и полученные травмы не должны определять наше будущее. Мы сами решаем, как выстроить жизнь. Ты можешь простить Джин Хо, а можешь оставить всё как есть. Решать тебе.

Ния молчала, ощущая, как внутри нарастает гнев. Как она может простить такого человека, как она может поверить в его чувство вины? Он играет, как когда-то делал это в учительской. Изображает невинность, издевается над ней, хихикая за спиной.

— Я тебя поняла, — сдержанно произнесла Ния. — Переведу оплату прямо сейчас. Спасибо за вечер, Олеся.

Психолог улыбнулась:

— В любое время, ты же знаешь.

Женщины распрощались, и Ния закрыла крышку ноутбука. Выключив свет в комнате, она подошла к окну, чтобы проверить, не вернулся ли тот наблюдатель, не так давно маячивший около столба коммуникаций. Вопреки ожиданиям к дому направлялась знакомая фигура в дутой безрукавке. Джин Хо ловко просунул руку в заборную щель и отодвинул задвижку, затем быстро взобрался по лестнице.

Раздался стук. Ния вздрогнула.

— Кто? — намеренно спросила она, подходя ближе.

— Джин Хо.

— Чего нужно?

— Поговорить.