Книга Круговорот и тени, страница 147 – Джин Родман Вулф

Минувшей ночью мне снилось, как я нашёл в Вироне этот пенал – что, вне всяких сомнений, и побудило меня сегодня вновь взяться за перо. В действительности (с моей, разумеется, точки зрения) отыскал я его после того, как покинул свой бывший мантейон, и перед тем, как дочь майтеры окликнула меня из окна пятого этажа. Был ли он, найденный мною в то время, реальнее найденного в нынешнем сне? Отчего, если второй не отличался от первого ровным счётом ничем? Вправду ли я подобрал его на том самом месте, где некогда стояла отцовская лавка, или это – всего-навсего часть сновидения, до сих пор не отвергнутая пробудившимся разумом? Для правды как-то сверх меры, чересчур театрально, однако сейчас память уверяет, будто так всё и вышло.

Сколь высокими оказались Соседи! С каким держались достоинством!

Голос Таля загремел, зазвенел не хуже медной трубы:

— Прежний народ, былые владыки сего круговорота – их призывать в свидетели я! Доброе имя мой клиент, мессир Бивень, пусть они защитить!

Должно быть, собравшиеся в зале суда сочли его призыв обычным риторическим трюком, и твёрже всех в сём был уверен я сам. Да, побеседовав со мною, услышав о моих злоключениях, они обещали помочь по мере возможности, однако помощь их представлялась мне лишь в виде знамений да чудес вроде тех, каких я ожидал (и не вполне напрасно) от Моры с Фавой, а никак не тем сверхъестественным, жутковатым зрелищем, ожившими легендами, поднимающимися на помост по правую руку от судьи и, одна за другой усаживаясь в крохотное свидетельское креслице, торжественно дающими показания!

— Мессир Ветр-Облак, вся жизнь моя я наш закон посвятить есть, но видеть один из вас в наш суд нет никогда. Отчего ты есть прийти?

— Как же я мог не прийти?

— Вопросы ты задавать не мочь, мессир! – прикрикнул на него Хамер, по-моему, проявив недюжинную храбрость.

— Почему же?

— Против наш закон это есть, мессир, – объяснил Таль.

— Тогда я не спрошу более ни о чём, пока закон Дорпа не сменится на противоположный, хотя Дорп от этого и проиграет. Мы пришли, поскольку к сему призывает нас честь.

— Поскольку обвиняемый – твой друг есть?

— Поскольку обвиняемые – все жители вашего поселения.

— Кто обвинять нас?

Хамер забарабанил по столу.

— Дело перед нами ты ограничиться должен есть, мессир Таль!

Огромная картина с грохотом рухнула на пол, и около половины зрителей в испуге повскакали с мест.

— Это ты сделать быть, мессир Ветр-Облак? – негромко осведомился Таль.

— Нет.

Судья Хамер, подавшись вперёд, указал в сторону Прежнего судейским молотком.

— Говорить ты должен есть, мессир! Это кто сделать?

— Ты.

Некие нотки в сём кратком, незатейливом ответе внушили страх даже судье, а сам я оцепенел от ужаса.

— Мессир рехтор, – заговорил Таль, обращаясь к суду, – что мы здесь делать, опасно есть. Допросить мессир Ветр-Облак я должен есть, но тебе надобность нет. При всё уважение к суд, так я предлагать.

Тут я почувствовал, как задрожало всё здание. Хамер, побледнев лицом, согласно кивнул.

— Мой клиент, мессир Бивень. Как давно его знать ты?

— С тех пор, как подарил ему кубок.

С этими словами Ветр-Облак повернулся ко мне лицом. Глаз его я разглядеть не смог (как и глаз любого из Прежних, с кем ни сводила меня судьба), однако взгляд на себе почувствовал, да ещё как!