Книга Круговорот и тени, страница 34 – Джин Родман Вулф

— Мне так хотелось снова стать настоящей женщиной, – вполголоса призналась Джали. – Настоящей женщиной – для тебя, для Шкуры, для всякого, кому захочется, чтоб я была той, кто есть… той, кто я такова на самом деле. Оттого и присоединилась к вам… хотя это ты, наверное, понял сразу.

— Да, и должен был прогнать тебя прочь, но в таком случае разбойники прикончили бы нас обоих.

— И ты это предвидел?

Я отрицательно покачал головой.

— Наши тела спят на том убогом постоялом дворе, в дебрях вашего стылого круговорота. Умри я там… Знаешь, я случайно подслушала ваш с сыном разговор о другой женщине вроде меня, той, с которой он видится во сне. Да, её он боится, но меня-то ему бояться незачем.

— Неужто ты хочешь, чтоб я лишил тебя жизни? Так я не могу. Моё тело тоже спит, как и твоё собственное. Ну а если покончить с тобою здесь – сама знаешь, что из этого выйдет. Вспомни дюко Ригольо.

Джали, подойдя к окну, в свою очередь взобралась на подоконник и выпрямилась во весь рост. Поднявшийся ветер всколыхнул, вздул пузырём её одеяло, растрепал тёмно-рыжие волосы.

— Могла бы остаться такой навсегда, прыгнула бы непременно, – проговорила она, устремив взгляд в небо.

— Пока не прыгнула, будь добра, ответь на вопрос. Ты была добрым другом нам с сыном, и мне крайне неловко снова просить тебя об одолжении, однако от любопытства никуда не денешься… и, кроме того, ответ может многое значить.

Джали, сойдя с подоконника, повернулась ко мне.

— Мы побывали и во всевозможных уголках Зелёного, и в Круговороте Красного Солнца, вплоть до того самого места, где некогда стоял дом дюко.

— Да, верно.

Глаза её, ставшие ярко-голубыми, казались просверленными в черепе дырочками, сквозь которые видны небеса за окном, и я невольно задался вопросом, не умеет ли она выбирать цвет глаз по желанию, или, может, они исполнились небесной лазури, напившись самого неба.

— Чаще всего меня заносило туда, где я уже побывал, а улица среди развалин города под названием Несс, определённо, оказалась той самой, на которой давным-давно жил Ригольо. Однако Азейину либо Влюгу вряд ли когда-нибудь доводилось бывать на Зелёном, я эту странную башню на исполинском утёсе вижу впервые в жизни… а ты?

Джали без единого слова кивнула, и я спросил, когда она успела здесь побывать.

— В ранней юности. Когда только-только выучилась летать. До того как решила поохотиться на вашем студёном, негостеприимном Синем.

— То есть перед тем как прилететь к нам впервые?

Джали оставила вопрос без ответа.

— Я знать не знала, сумею ли выдержать Перелёт. Рассказов о нём все мы слышали множество. Сколько он требует силы, сколько выносливости… Не хватит сил, окажешься слаб в полёте – ничего не выйдет, рухнешь вниз, на Зелёный. Не хватит выносливости… – Вздохнув, она пожала плечами. – Не хватит выносливости, до Синего доберётся только твой окоченевший труп. Не сомневаюсь, ты много раз видел их: порой они рассекают небо над Синим этакими крохотными, тонкими огненными штрихами. Я лично видела…

Я кивнул.

— Так вот: штришок огня, летучая искорка – и тебя больше нет. Однако мне всё равно хотелось попробовать. Как всем, хотя некоторым этого хочется куда сильнее, чем прочим, а многие так и не решаются испытать судьбу. Если мы что-то и получаем от вас, так это стремление походить на вас всё больше и больше, пока не уподобимся вам, людям, не очеловечимся, насколько возможно.