Книга Круговорот и тени, страница 384 – Джин Родман Вулф

П. Р.: Выходит, в «Двери найдутся» вы оставляете читателю возможность именно так и поступить. Пусть, дескать, каждый читатель сам для себя решает, что это – всего лишь плоды воспалённого воображения, психической неуравновешенности Грина или действительные события?

Дж. В.: Так штука-то в том, что Грин действительно «психически неуравновешен»! Как и любой из нас, в той или иной мере. Не сейчас, так в прошлом, в будущем, всё равно. Вопрос вот в чём: рискнёте ли вы довериться собственным глазам? Рискнёте ли довериться собственным чувствам? Я одно время переписывался с человеком, умиравшим от рака – сейчас его наверняка уже нет в живых, поскольку письма этак после пятого переписка прекратилась. Он написал мне так: «Если б мне только удалось соприкоснуться с чем-нибудь сверхъестественным, умер бы я спокойно, без сожалений». А я ему отписал: «Не выйдет, поскольку вы тотчас же усомнитесь в достоверности пережитого. Как только всё завершится, как только обдумаете происшедшее, немедля от него отмахнётесь». Жил он в Калифорнии, за городом, и однажды рассказал об оленях, забредающих во двор, пасущихся прямо у парадного крыльца, а я ответил: представьте, что один из этих оленей с вами заговорил. Как только олень замолчит и убежит в лес, вы тут же начнёте гадать, вправду ли это произошло. Отправитесь вы в деревню или сбегаете за женой, скажете: со мной, дескать, олень только что разговаривал. Деревенские жители или жена обязательно спросят: «Так где же он? Пускай и с нами поговорит». А предъявить им оленя у вас возможности нет.

У Джеймса Тёрбера есть великолепный рассказ под названием «Единорог в саду». Выходит человек в сад, а там прекраснейший этакий раскрасавец-единорог. Заговаривает он с единорогом, а единорог ни слова не отвечает, однако подходит к нему дружелюбно, совсем как лошадь. Гладит его человек по морде, налаживается между ними дружба, а потом единорог убегает: прыг через садовую ограду, и был таков. Идёт человек в дом, говорит: «К нам в сад единорог заходил». И рассказывает обо всём жене. Жена, люто его ненавидящая – в рассказах Тёрбера жёны всегда ненавидят мужей, а мужья, как правило, жён, – так вот, жена его звонит в психиатричку и говорит: «Психиатричка? Мой муж с ума спятил. Думает, у нас единорог завёлся в саду. Приезжайте скорее, заберите его в дурдом». Приезжают к ним санитары из психиатрички, в белых халатах, с огромной сетью, подходят к мужу и спрашивают: «Вы вправду думаете, что у вас в саду завёлся единорог?» А муж отвечает: «Смеётесь? Единороги – сказочные существа. В действительности их не бывает. Что вы за глупости тут говорите?» А жена кричит: «Врёт! Врёт! Врёт, а сам вправду думает, будто у нас единороги по саду разгуливают!» Тут санитары её сетью ловят и увозят в дурдом.

П. Р.: То есть вы полагаете, что мы сознательно ограждаемся от экстраординарного, чтоб нас считали заслуживающими доверия?

Дж. В.: Совершенно верно.

П. Р.: Из страха выставить себя на посмешище?

Дж. В.: Именно. Я так поступаю всю жизнь и достиг в этом немалых высот. Где угодно за обычного человека сойду. В начальной школе ещё ничего толком не умел, и жил, можно сказать, в сущем аду – травили меня сверстники, будто я в муравейник к огненным муравьям угодил. Однако со временем учишься принимать защитную окраску, разговаривать только о бейсболе или ещё чём-то вроде.