Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
* * * Еда! Наконец-то еда, причём вполне достойная и в изобилии. Принесла её около полудня рослая, статная, приятная с виду женщина по имени Анваген. Дом, где меня поселили, принадлежит ей с мужем. Хлеб, масло, сыр, колбаса трёх сортов (перечитывая это, в последнее наверняка не поверю), свежий лук, соленья и маринады дюжины разновидностей, смешанные воедино, горчица, кофе, да ещё небольшая бутылочка бренди, дабы сдабривать кофе, когда я того пожелаю! Пиршество, одно слово – пиршество… и я, нужно признаться, не преминул воздать ему должное, прежде чем вновь взяться за перо! Спросил я у Анваген, не опасается ли она, что я могу наброситься на неё, одолеть и сбежать, когда она приносит еду. На это Анваген весьма рассудительно ответила, что знает: на подобное я не пойду, поскольку при мне слишком уж много имущества – и наш багаж, и добыча, отбитая у разбойников (правда, последнюю она назвала товаром). Дескать, с учётом сих обстоятельств я куда вероятнее рискну предстать перед судом, надеясь сохранить за собою хоть что-нибудь. — А рискну ли? — На все воля Сциллы, мессир, – ответила Анваген. Ответ меня отнюдь не утешил: Сцилла упорно, раз за разом снится мне до сих пор. — Ну а если ты меня не боишься, нельзя ли мне получить обратно мой посох? Вещь, понимаешь ли, памятная, а память о временах куда лучших в такую минуту вовсе не помешает. — У меня в кухня он есть. Немедля он тебе нужен, мессир? — Нет, нужды в нём у меня нет ни малейшей. Просто хотелось бы иметь его при себе, а распоряжаться им тебе во вред я уж точно не стану. С твоего позволения, я мог бы спуститься за ним и отнести наверх сам: тебе ведь и без того хватает со мною хлопот. Признаться, я надеялся обрести толику свободы и навестить Джали, однако надежды не оправдались. Посох мой вместе с охапкой дров спустя недолгое время принесла невысокая, рыжая, что твой мандарин, служанка. Зовут её Вадсиг, а годами она, можно сказать, девчонка, едва-едва распрощавшаяся с детством. Вспомнив об Онорифике, я показал ей рожицу на посохе и заявил, что он умеет говорить. Вадсиг, рассмеявшись, потребовала, чтоб я велел ему что-нибудь сказать. Я объяснил, что посох рассержен её смехом и разговаривать с ней теперь, наверное, не пожелает вовсе. Заметно развеселившаяся (на что я, разумеется, и рассчитывал), она уложила дрова в очаг и удалилась за тлеющей головнёй из другого, пообещав вскоре вернуться, но, боюсь, по пути её перехватила хозяйка. * * * Ну и сон мне привиделся! Запишу поскорее, пока не забыл. Вначале мы – Мора, Фава и я – ехали через джунгли Зелёного в открытой повозке. Кучера на козлах не было, однако лошади целеустремлённо, рысцой, трусили вперёд. По пути я снова и снова объяснял спутницам, что случилось с Джали, начиная новое объяснение сразу же, едва завершив предыдущее, причём либо та, либо другая то и дело перебивала меня наивными, бессмысленными вопросами. Мору отчего-то заинтересовало, не над кухней ли моя комната, Фаву – цвет волос Вадсиг, и это лишь те вопросы, что мне запомнились. Наконец я осведомился, куда везёт нас повозка, и Сцилла в ответ щёлкнула над спинами лошадей множеством рук, словно бичами. Поскольку исполинские стволы деревьев по обе стороны от повозки и устрашающие безволосые твари, мелькавшие в зарослях, свидетельствовали, что мы на Зелёном, я понял (как всякий во сне «понимает» любые бессмыслицы подобного рода): не возьмусь править сам – до моря нам не добраться в жизни. Как бы там ни было, я пересел на козлы, подхватил вожжи, а Мора устроилась рядом со мной. Опасаясь, как бы Фава на нас не обиделась, я оглянулся и обнаружил, что она обернулась мёртвой куклой, а меж рёбер её торчит рукоять кинжала Синели. Деревья разом исчезли, вокруг заклубилась пыль. Я принялся объяснять Море, что везу нас на Синий, но Мора превратилась в Гиацинт. |