Книга Круговорот и тени, страница 82 – Джин Родман Вулф

— Кальд Шёлк? Ну это ты точно в шутку!

Он отрицательно покачал головой.

— Понимаешь, я начал рассказ о Мукор, однако, по-моему, без патеры Шёлка не было бы и Мукор… а их обоих не существовало бы без Паса, в Круговороте Короткого Солнца звавшегося Тифоном.

— Ну да, я слышал, что в разных краях богов порой называют разными именами, – заметил Выжлец.

— Видимо, именно так произошло с Пасом, Эхидной и остальными. В Круговороте Короткого Солнца все эти особы – Тифон, его родные, друзья и подруги – звались иначе и продолжили жизнь там после того, как поднялись в Круговорот.

— И что же дальше?

— Дальше? Далее нужно отметить, что однажды я слышал, как Паса назвал Тифоном один мой давний знакомый, человек по имени Чистик: так его, дескать, при нём назвала сама Сцилла. Человеком он, Чистик, был скверным, грабителем и громилой, однако – на свой лад – глубоко верующим… и вряд ли стал бы выдумывать нечто подобное. Не в его духе такая ложь, понимаешь? Так вот, решив отправить смертных в круговороты за пределами Круговорота Короткого Солнца, Пас – продолжим называть его Пасом, поскольку так нам привычнее – прибег, ни много ни мало, к трём совершенно разным способам. Некоторых отправил в путь спящими, пребывающими без чувств в цилиндрах тонкого стекла до тех пор, пока их не разбудят, разбив стекло снаружи. Некоторых – твоих, Выжлец, а также моих предков – попросту поселил здесь, в Круговороте. А некоторых велел погрузить на шлюпки в виде замороженных эмбрионов, зачатых в его мастерских, согласно расчётам и указаниям людей сведущих.

— А зачем целых три способа? – полюбопытствовал Выжлец.

— Об этом я могу только догадываться, в точности как и ты сам. Попробуй, смелее.

Выжлец задумчиво наморщил лоб.

— Ну, он же хотел, чтоб мы освоили, заселили новые круговороты, верно? Для этого людей сюда и поместил.

— Бодрствующих или спящих?

— Наверное, и тех и других. Должно быть, боялся, как бы мы здесь не передрались и не истребили друг дружку подчистую. Или, к примеру, как бы нас какой-нибудь мор не выкосил… хотя нет, неверно я думаю: не останется никого, кто ж тогда спящих разбудит?

— Полагаю, разбудить их мог бы Майнфрейм.

— Понимаешь, Бивень, я со спящими не встречался ни разу. Даже не видел ни одного. А тебе, видимо, доводилось. Они – как, сильно от нас отличаются?

— С виду? Нет, не отличаются вовсе. Им уничтожили, стёрли память о некоторых вещах, заменив подлинные воспоминания ложными, однако то одному, то другому нет-нет да удаётся, пусть смутно, что-то припомнить.

— То есть ты хочешь сказать, что спать могли бы мы все? Все до единого? Ни домов, ни людей, только леса да звери?..

— Нет, я о том, что Пас наверняка поразмыслил над этим и отверг сие решение как несостоятельное либо нежелательное.

— Ну да, – кивнул Выжлец, – кто бы ему тогда поклонялся!

— Само по себе соображение верное, однако, на мой взгляд, вряд ли стало решающим доводом. Не граничь сие с богохульством, сказал бы, что Капитул и мантейоны кажутся чем-то сродни шутке, что Пас сделался величайшим из наших богов в основном для забавы. Помнишь притчу о крестьянине, который всю жизнь жаловался: то дожди ему слишком часты, то, наоборот, редки, и на землю жаловался, и на ветры и так далее и так далее? Уж эта-то притча наверняка не кощунственнее шутки моего наставника насчёт сына Фионы, а мудрости в ней не меньше.