Книга Эксфэр, страница 168 – Максим Небокрад

— Тарелка уже час на столе лежит!

— Ну и что!

— Я тебя сейчас загрызу!

— Опять они еду не поделили? — весело спросил я.

Аня отвлеклась от телевизора и подняла глаза:

— Ты долго.

Она встала с дивана, прижалась ко мне, обняла за шею и поцеловала.

— С Лидией Анатольевной засиделись.

— С ребятами попрощался?

— Зачем прощаться? — спросил я. — Мы же ещё соберёмся. Да и тем более в офисе никого толком нет — всех по заданиям отправили.

— Хочешь есть?

— Не особо, — сказал я. — Вика у себя?

— А где я ещё могу быть? — раздался голос позади.

Я обернулся и увидел Вику, спускающуюся по лестнице. Она уже набросила на себя пуховик и забавную разноцветную шапку.

— Ну что, отправляемся наконец?

— Отправляемся.

Кладбище зимой было совсем другим. Надгробия прятались под белым-белым покрывалом и уже не казались такими жуткими, как раньше. Покой властвовал над этим местом, и только скрип снега под ногами нарушал тишину.

Я довёл Вику до могил и без лишних слов произнёс:

— Мама и папа.

Она задумчиво уставилась на одинаковые кресты и посмотрела на меня.

— Директор завода поставил, — сказал я, расчистив их от снега. — Все похороны организовали.

— Хорошие кресты, — негромко сказала она.

— Да, — вздохнул я.

Мы постояли в полном молчании с минуту, а затем Вика спросила:

— Никаких фотографий не осталось?

— Ничего.

— Совсем?

— Может быть, есть у соседки, правда… — я на секунду запнулся и перевёл на неё взгляд: — Мы можем посмотреть вживую.

Вика недоверчиво свела брови:

— Как?

— Заглянем в прошлое, — сказал я и протянул руку: — Пошли.

Она схватила меня за ладонь, и я телепортировался в подъезд многоквартирного дома. Именно здесь мы были с Робертом и Аней, когда опрашивали соседей о смерти родителей.

Я отпустил Вику и нажал на дверной звонок.

— Кто здесь живёт? — спросила она.

— Не знаю, — сказал я. — Но когда-то жили мы. Это здесь был пожар.

Дверь никто не открыл. Я нажал на звонок ещё раз пару раз — ответом была тишина.

— Никого нет, — произнёс я. — Значит, зайдём так.

— «Так»?

— Да.

Я схватил её за ладонь и повёл за собой сквозь дверь. Прямо у входа мы повстречали кота, который, завидев нас, пугливо встал в стойку.

«Не бойся», — обратился к нему я, взглянув в глаза.

Кот наклонил голову:

«Кто ты?»

«Друг».

Он тихонько приблизился, обнюхал мои ноги и сказал:

«Ты незнакомец».

«Мы не обидим тебя, — передал я мысль. — Ты один?»

«Один».

— Снимай обувь, — сказал я Вике. — Пройдёмся.

Мы разулись, встали посреди большой комнаты, и я спросил:

— Готова?

— Да.

Муслим мог заглядывать в прошлое не дальше, чем на тридцать дней. Моя же сила позволяла нырять гораздо глубже. Я крепко-крепко схватил Вику, медленно выдохнул и собрался, вспоминая советы Муслима.

Я начал мысленно отсчитывать часы, дни, недели, а затем — месяцы и годы. Я не закрывал глаз, наблюдая за тем, как менялось окружение вокруг, словно фильм на перемотке. Перед нами мелькали силуэты людей, сменялись ночи и дни; за окном то зеленели, то сбрасывали листья деревья.

Я замедлился и вдруг увидел лицо, которое показалось мне жутко знакомым. Я совсем остановился и увидел девушку с милой улыбкой. Она кормила ребёнка грудью и напевала какую-то незатейливую мелодию. Это была мама — мне хватило лишь мига, чтобы признать её. Несмотря на светлые волосы, она очень сильно была похожа Вику.