Книга Эксфэр, страница 32 – Максим Небокрад

— Дизиготная многоплодная беременность — результат оплодотворения нескольких яйцеклеток. Каждый из близнецов имеет отдельную плаценту и амниотическую полость. Другими словами, разнояйцевые близнецы. В народе называют «двойняшками». При рождении дети могут быть разного пола.

Даже обнаруженный дар не произвёл на меня такого сильного впечатления. В голове стало совсем пусто. Роберт подошёл ближе и коснулся моего плеча:

— Матери и отцу никаких глупостей не говори.

Я недоумённо уставился на него:

— А?

— Они тебя растили и воспитывали семнадцать лет. Если хочешь с ними поговорить, то подготовься, чтобы сдуру ничего не ляпнуть.

— Да… — Я поднялся со стула и прошёл к кулеру. — Надо попить.

Я наполнил пластиковый стакан водой до краёв и осушил его. Легче не стало. Я заходил по кабинету, не в силах усидеть на месте. Почему мама ничего не сказала? Почему папа молчал? Зачем скрывали от меня? Сестра… С ума сойти! У меня всё это время была родная сестра-близнец!

— Нормально, Костя?

— У меня есть сестра, — тихо произнёс я. — Где она?

— Числится без вести пропавшей с тех пор, как исчезла во время пожара.

— В смысле?

— Не знаю, Костя. Дело почти сразу закрыли. Больше у тебя кровных родственников нет.

— Мне надо прогуляться.

— Только не пропадай надолго, хорошо?

Я коротко кивнул, открыл дверь и выскочил в коридор.

Меня охватили смешанные чувства смирения и тоски. Я ходил кругами по территории управления и готовился к звонку. Если не поговорю с мамой, то ни о чём больше думать не смогу. Надо было решить этот вопрос прямо здесь и сейчас.

Я протёр вспотевшие ладони об джинсы и достал смартфон. Роберт был прав: главное — не наговорить ерунды. Глубокий вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Аж голова закружилась. Я нажал на звонок, и раздалось несколько протяжных гудков.

— Алло, — прозвучал голос мамы.

— Привет.

— Привет, Костя. Как у тебя дела?

— Хорошо.

— Хотела тебе сама позвонить. Представляешь, кого вчера на рынке встретила? Помнишь тётю Наташу? Сначала подумала…

— Мам, надо поговорить.

— Да, сынок?

— Это совсем ничего не меняет, но мне важно всё обсудить. Ладно?

Она почему-то не ответила.

— Я тут узнал, что… что вы меня усыновили.

— Кто тебе такое сказал?

— По мне документы запросили.

Мама молчала. Я слышал, как она громко дышит в трубку, и не решался нарушить тишину. В конце концов она спросила:

— Какие ещё документы?

— Мам, какая разница?

— Никто не имел права говорить об этом! — вдруг закричала она. — Это уголовная статья!

Меня удивила её реакция. Разве это имело хоть какое-то значение? Разве это было важно?

— Мам…

— Это из ЗАГСа ответили? Мы это так…

— Мама, хватит! Пожалуйста! — не выдержал я. — Давай просто поговорим!

Она неожиданно разрыдалась, а я, к своему стыду, на мгновение подумал о том, что надо было сначала в симуляции войти в симуляцию.

— Почему вы не сказали мне?

Слова дались нелегко: горло натянулось, будто струна, а глаза предательски защипало. Это был тяжёлый разговор — наверное, самый тяжёлый разговор за мою жизнь.

— Мы хотели подождать, когда ты станешь взрослым, — тихо сказала она. — А потом… потом… Костенька, ты очень быстро вырос. Мы правда хотели всё сказать… Мы…

— Расскажи всё. Пожалуйста.

— Костя…

— Мам, я хочу знать всё.

Она несколько раз вздохнула, а затем произнесла: