Книга Костоправ. Книга 2, страница 51 – Максим Небокрад

Наконец-то впереди показались родные горы, поросшие густыми лесами. Их величественные пики устремлялись ввысь, а склоны переливались всеми оттенками зелени, купаясь в лучах солнца. Каждый камень, каждое дерево будто приветствовали меня, признавая во мне своего. Тревоги и волнения последних дней растворились, уступив место спокойной уверенности и ощущению гармонии.

— Красиво здесь, — восхищённо сказал Сарзон.

— Ещё бы, — глубоко вздохнув, произнёс Мурин. — Всё-таки дома хорошо!

— Господин Эйдан, а Вотрийтан далеко? — поинтересовалась Мива.

— Совсем рядом, — ответил я. — День пути от Навира.

— Вы там бывали?

— Кастволкам там не рады, — ответил я и добавил: — Сейчас не рады.

— Наши немало удивятся, увидев Миву, — заметил Мурин. — После войны вотрийцы здесь не появлялись.

— У вас плохо относятся к вотрийцам? — насторожился Сарзон.

— Ничего подобного, — успокоил его я. — Миву здесь никто не обидит.

— Уж точно не за цвет глаз, — усмехнулся Тобан.

На следующий день мы заехали в город и добрались до замка, где прошла почти вся моя жизнь. Стоило нам пересечь ворота, как я в нетерпении спрыгнул на землю и побежал. Солдаты и слуги провожали меня взглядом, явно узнавая.

— Эйдан!

Я замер и обернулся на оклик. Это был Талваг.

— Мастер!

— Во имя Рондара!.. Живой! Нас известили, что ты погиб у Азерона!

— Что?.. Кто известил?

— Армейские писари!

— Мастер Талваг, где родители?

— А… Ужинают!

Взлетев по лестнице, я стремительно пересёк холл, пробежал коридор и с шумом распахнул двери обеденного зала. Мама и папа одновременно повернули лица в мою сторону. Мгновение они недоверчиво глядели на меня, а затем повскакивали со своих мест:

— Эйдан!

Я шагнул вперёд и бережно подхватил бросившуюся ко мне маму. Она разрыдалась, вцепившись в меня так крепко, как никогда прежде. Папа подошёл ближе и произнёс надтреснутым от волнения голосом:

— Сынок…

Он обнял нас обоих своими сильными руками, прижимая к себе. К горлу подступил ком, и из глаз хлынули слёзы. Боль разлуки, страх, стыд, отчаяние — всё вырвалось наружу. Так мы и стояли, сплетясь в объятиях и давая волю накопившимся эмоциям.

Наконец-то я дома.

Дэн дошёл до массивной деревянной двери в сопровождении двух людей, освещающих путь факелами. Скрип петель эхом разнёсся в тишине, и они шагнули на каменные ступеньки. Внизу их встретила ржавая решётка с тяжёлым замком. Один из сопровождавших — Армак — отпёр её, и они двинулись дальше. Воздух становился всё более спёртым и затхлым, наполненным запахами сырости.

— Он что-нибудь рассказал? — спросил Дэн.

— Ни слова, господин, — ответил Армак. — Молчит, как немой.

Остановившись у тюремной камеры, Армак отворил дверь. Шагнув внутрь, Дэн поморщился от смешанного запаха пота, мочи и нечистот. Он вытянул ладонь и сотворил яркий огонь. Свет выхватил из темноты пленника, подвешенного за руки.

После нападения на подразделение Эйдана им повезло выловить в море троих выживших воинов. Двое скончались от ран по пути, но один уцелел. Уцелевшим оказался Емрис Вонгхар — преданнейший рыцарь Дома Кастволк, правая рука Лэвалта.

Тело Емриса являло собой жуткое зрелище: пальцы превратились в обрубки, ухо отсечено; опалённые огнём волосы клочьями торчали на голове; ноги, переломанные в нескольких местах, застыли в неестественном положении. Каждый участок его измученного тела покрывали многочисленные раны, кровоподтёки и следы ожогов — свидетельства жестоких пыток.