Книга Ада, страница 102 – Гала Мрок

Мужчина вздрагивает, оборачивается к ней:

— Добрые, Лина, добрые… — он обнимает дочь. — Простите, она не понимает… Мы просто ищем место, где можно отдохнуть.

— Отдыхайте, — Кайл открывает водительскую дверь пикапа. — Дом чист.

— Не совсем чист, — вмешиваюсь я. — В одной комнате труп, он знатно воняет, но потерпеть можно.

— Папочка, что такое труп? — девочка смотрит на мужчину огромными глазами, прижимая к себе зайца.

Он целует её в макушку:

— Это то, что уже не несёт опасности.

Девчушка такая милая, что даже моё скупое на эмоции сердце отзывается на неё. Она ещё не успела увидеть мир во всей его красоте, а он уже обрушил на неё монстров из кошмарных снов, лишив всего прекрасного.

— Извините, — начинает мужчина, опустив взгляд. — Вы не могли бы поделиться водой и дать немного еды… Не для меня, для дочери.

Кайл прикрывает глаза. Я знаю его слишком хорошо, чтобы не догадаться, что творится в его душе. Оставить живого ребёнка без помощи, даже такой мизерной, для него — тяжкий груз, преступление. Да что там для него — даже у меня сердце кровоточит, глядя в эти безгрешные глазки, которые не понимают, почему мир так жесток.

Беру бутылку воды, банку консервов и пакет сухарей. Вопросительно смотрю на Кайла, ожидая его одобрения. Он коротко кивает, одобряет мое решение помочь.

— Вот всё, чем мы можем вам помочь, — отдаю мужчине паёк.

— Спасибо… спасибо вам, — он неожиданно целует мою руку. Я тут же одергиваю ее. — Пусть бог благоволит вам, освещает ваш путь!

— Не за что, — бормочу я и возвращаюсь к машине, стараясь скрыть растерянность.

Кайл присаживается на корточки возле девочки, растягивается в сияющей, доброй улыбке.

— Тебе можно шоколад?

Девочка поддаётся его добрым чарам, начинает смущаться и, потупив глаза, тихо отвечает:

— Мама говорит, что можно, но только осторожно.

— Можно, доченька, — одобряет отец, с грустью глядя на дочь. — Мамочка улетела на небеса, но она оттуда всё видит, и она разрешила тебе шоколад.

Моё сердце сжимается еще сильнее. Что ж за день-то такой — сплошные чувственные моменты, проверяющие мою сердечную мышцу на прочность. Уж лучше бегать от тварей, отстреливаться, выживать — чем вот это всё. Дети и животные всегда были способны растопить мой внутренний лед, заставить вспомнить, что я человек.

— Держи, принцесса, — Кайл протягивает ей шоколадный батончик. — Это волшебный шоколад — он даст тебе сил, чтобы ты смогла помогать своему папе. Он ведь без тебя не справится ни с чем, — Кайл подмигивает девочке и встаёт.

— Спасибо, — девочка засмущалась, щёки налились красным. — Вы очень красивый и… и добрый.

Кайл вновь расплывается в обворожительной улыбке — ещё мгновение, и от него, кажется, начнёт исходить ангельский свет.

— Ты тоже очень красивая, — мягко говорит он. — Все женихи будут твои.

Девочка хихикает и, смутившись ещё сильнее, прячется за отца, выглядывая из-за его бедра одним глазом.

Я умиляюсь этой малышке — её искренность и непосредственность будто на мгновение стирают весь ужас окружающего мира.

— Ну всё, Кайл, хватит смущать ребёнка, — решаю вмешаться, пока девочка совсем не сгорела от смущения. — Нам пора.

— Да, верно, — Кайл слегка встряхивает головой, будто сбрасывая с себя этот внезапный порыв доброты, и поворачивается к мужчине. — Берегите себя.