Книга Зверь в Ниене, страница 121 – Йёрген Теодорсон

* * *

— Купец безумен, – сказал Карл-Фридер Грюббе.

— Он указал пальцем на убийцу прямо в зале суда, не имея опыта и знаний для установления вины преступника, но объявил всё верно и даже больше, чем мы выяснили.

Старший письмоводитель сидел в комнате юстиц-бургомистра и вертел поставленную меж ног трость.

— Без доказательств? На основе догадок?

— Малисон пытается поступать правильно тем путём, каким он это понимает, в том мире, в каком, по его мнению, он живёт.

— В мире с Апокалипсисом и Антихристом?

— Сатану я видел своими собственными глазами на Дудерхофских высотах, я тебе рассказывал, – напомнил Хайнц. – Впечатления незабываемые.

— Ты штаны потом стирал или так и ходишь? – высокомерно скривил губы Грюббе.

— Скажи, что ты ещё и в Бога не веришь, Калле?

— Когда ты последний раз исповедовался?

— На той неделе. Но ты скажи, что и на исповеди можешь соврать?

И тогда старые друзья рассмеялись, каждый о чём-то своём, но и об их общем прошлом тоже.

— Надо бы снабдить на дорогу Хильду подслащённым вином, – перешёл к делу Грюббе. – У тебя найдётся, чем его сдобрить?

— Я покинул родину не с пустыми руками, – кивнул Клаус Хайнц. – Это вещество неживой природы и потому не способно испортиться со временем.

— Осадок не выпадет?

— Осадок останется, – признал Хайнц. – Но он ляжет на дно бутылки и не будет заметен, пока из неё не вытрясут всё. Тогда его просто выльют. Но ты сам видишь, Калле, что в этой глуши о подобных признаках едва ли подозревают. В любом случае, ко времени обнаружения осадка дело будет сделано.

— А сургуч? – спросил бургомистр юстиции.

— На нём нет печати. Можно сбить. Вынуть пробку, а потом залить заново, и будет как прежде, – просто сказал Клаус Хайнц. – Сургуча этого у меня много. Я не выбрасывал – как знал, что пригодится.

— Тогда делай, пока не уехала.

— Как будто впервой, Калле.

«Там, где Малисон действует рассуждением и подкупом, Тронстейн пускает в ход угрозы, и вот результат, – мысленно сказал себе Клаус Хайнц, удаляясь в канцелярию. – Этим помор выгодно отличается от шведа. Лучше всегда иметь дело с ним».

* * *

Когда с Невы сошёл лёд, в Ниен прибыл шведский торговый корабль – флейт «Харон». Он встал под разгрузку, и на борт сразу пожаловала делегация. Плата была хорошая, и капитан согласился взять в обратный путь пассажиров.

Накануне отплытия в Бъёркенхольм-хоф заглянул старший письмоводитель магистрата Ниена и был тепло встречен управляющим. Обитатели усадьбы больше не появлялись в городе и сильно скучали. Клаус Хайнц всего лишь хотел удостовериться, что их отношения не испортились и Тронстейн на королевском суде не станет попусту болтать. Хильда сказала, что прошлое нюрнбергского фогта и нотариуса не имеет отношения к её делам. Она передала старшему письмоводителю кошель, который принёс от купца Ингмар, и попросила вернуть Малисону. Деньги были в целости и сохранности, кошель даже не открывали. На прощание Хайнц подарил ей пару бутылок превосходного кларета, которого в усадьбе Бъёркенхольм уже не осталось.

На второй день пути, за островом Сескар, когда быт обустроился и стало скучно, Хильда Тронстейн раскупорила бутылку и обнаружила отличное французское вино. Она постучалась в каюту к хозяйке, чтобы наполнить бокалы за благополучное возвращение в Стокгольм.