Книга Зверь в Ниене, страница 56 – Йёрген Теодорсон

Так размышлял купец, выпячивая пузо посреди семейства вдовы Аннелисы, а соседи пересмеивались и косо поглядывали на него.

Наконец с парома свели пару лошадок, запряжённых в изящный экипаж. На берегу все чинно расселись, и к храму подкатили благодетели.

На козлах правил Ингмар в чёрном штопаном на спине камзоле и чёрной треуголке со споротым галуном начальника ингерманландских почт, богаче, чем у иного губернатора. На господском сиденье благожелательными кивками отвечала на приветствия горожан Анна Елизавета Стен фон Стенхаузен. С нею рядом сидела младшая её дочь, а на противоположной скамье, лицом к ним, торчал управляющий Тронстейн.

Когда экипаж остановился у ворот церковной ограды, из кирхи проворно вышел бургомистр Генрих Пи-пер и подал руку фру. За ним следовал кронофогт Сёдерблум, который помог сойти фрекен Рёмунде Клодине. Со своего экипажа сошли ожидавшие их появления старшая дочь Мария Елизавета с мужем своим Якобом Коновым и сестрою его Эмерентией Катариной. Юнкер Конов в прошлом году удачно женился и получил в приданое усадьбу с землёй на соседнем острове Уссадище, да прилично денег, и начал строить достойную супруги своей мызу, уже получившую название Коновхоф. Мария Елизавета из этих же денег завела три кроге на проезжих местах, которые стали приносить в семью регулярную прибыль. Она же следила за сбором средств и, освободившись из-под материнской власти, управлялась со своими крестьянами лучше наёмного управляющего. Якобу Конову оставалось только присматривать за плотниками, носить новые ботфорты и шляпы, да хвалиться перед товарищами достоинствами семейной жизни. Для гарнизонного кавалериста это был резвый аллюр, и многие завидовали ему.

Теперь вся семья была в сборе. Стало можно начинать. Последний раз прозвонил колокол, оповещая собравшихся и подгоняя опоздавших. На крыльцо храма поднялся пастор. Все мужчины сняли шляпы, мужики – шапки, а женщины и бабы почтительно примолкли.

Начал Фаттабур с благодарственной молитвы, ни полслова не упомянув об огне небесном или ещё чем, сошедшем на землю через сожжённый крест. Затем пастор восславил щедрость фру Анны Елизаветы, воздал хвалу плотнику Веролайнену, который выбрал на верфи лучший материал из хорошо просушенного корабельного леса, и превознёс талант Ингмара, облагородившего дерево искусной резьбой. В награду за старания плотнику с сыном и Ингмару будет оказана честь установить новый крест на шпиль кирхи, дабы украсить Ниен на долгие годы.

И хотя плотник с сыном были православными, деньги Стена фон Стенхаузена позволяли им казаться истовыми тружениками.

Генрих Мартенсон Фаттабур окропил изделие святой водой и прочёл молитву.

В завершение пастор призвал спеть хвалебные сто сорок четвёртый и сто сорок восьмой псалмы, которые и затянули собравшиеся подле него доброхоты, обладающие громкими голосами. Главными их достоинствами явилось желание петь и знание текста на языке королевы. Ими оказались набожный фогт Сёдерблум, купец Пим де Вриес, Безобразная Эльза с матерью и юный Олли, смышлёный сын купца Ильмарина Тапио. Пастор начал, хор подтянул. За ними нестройно замычала толпа. Её жужжание постепенно переросло в гул, и когда он стал звучать угрожающе, пастор воздел длань к небу и чистым голосом закончил: