Книга Вне закона, страница 13 – Всеволод Крестовский

Мы можем полагать, что это была не более как приятная иллюзия, но эта иллюзия подвигла Платона Васильевича на многое… «Старец» меж тем окончательно уже порешил выделить из дела кузена, но… этого, как мы видели, не удалось ему привести в исполнение. Смерть захватила его, так сказать, на половине дороги. Между обоими компаньонами были свои старые счеты, в силу которых Максим Григорьевич (окончательно не обращавшийся к своим «неприкосновенным») занимал иногда на свои особые дела и предприятия значительные суммы у своих компаньонов, между которыми Платон Васильевич, как ближайший его родственник, был первым лицом. «Старец», ведя очень аккуратно их общие дела, не прочь был иногда слегка поэксплуатировать займом капитал кузена, которому в подобных обстоятельствах выдавал собственноручную сохранную расписку. Эта эксплуатация всегда происходила в тех случаях, когда Максим Григорьевич затевал устройство, вне компании, какого-нибудь своего собственного, особого предприятия. Таким точно образом были им заняты у Платона и те двести пятьдесят тысяч, которые он возвратил ему сегодня, вследствие экстренного требования, предъявленного кузеном накануне. Но эта экстраординарная уплата окончательно утвердила в «старце» убеждение в необходимости выделить из дел кузена. Кузен, которому за несколько времени до нынешнего дня сгоряча высказал Максим Григорьевич свое намерение, принял это известие довольно равнодушно, потому что в это время в душе и в голове его зрели уже другие обширные планы.

Необходимое начало осуществления этих планов нам показала первая глава нашего повествования.

Максим Григорьевич, порешив взять на себя новое двухмиллионное предприятие с железопрокатным заводом, изъял из оборотов свыше пятисот тысяч, чтобы на первое горячее время иметь в руках своих необходимые деньги, и эти-то самые деньги лежали теперь перед Людмилой Сергеевной.

Теперь для нее еще более важный и настойчивый вопрос представился в том, как и зачем попали в ее квартиру эти деньги. Зачем они так спешно были сунуты под тюфяк? Что значит этот странный, взволнованный вид, с которым Вельтищев появился нынче у нее? Его усталость, очевидно более нравственная, чем физическая, его сумрачность, молчаливость и даже какая-то таинственность – что все это значит? – задавала она себе тысячу вопросов.

«О, это неспроста! И надо во что бы то ни стало добиться истины!» – решила себе Людмила Коробова и, упаковав деньги в мешок, велела девушке дать ей одеваться и кликнуть поскорей извозчика. Накинув на голову темный платок и закутавшись в шубу, она захватила мешок с собою и велела извозчику ехать на Галерную улицу, где обитал Платон Васильевич в своей роскошной холостяцкой квартире. И прислуга, и расположение комнат этой квартиры были ей хорошо известны, потому что уже не в первый раз доводилось ей совершать сюда свои экскурсии.

— Дома барин? – спросила она отворившего ей камердинера, не забыв предварительно спрятать мешок под широкую полу своей дорогой шубы.

— Никак нет, они теперь, должно быть, у братца, потому там такое несчастье, – сообщил ей словоохотливый лакей.

— Какое несчастье? В чем дело? – насторожила Коробова свое пытливое внимание.

— Максим Григорьевич изволили скоропостижно скончаться.