Книга Вне закона, страница 191 – Всеволод Крестовский

— Ну что ж делать, не догадалась! – пожав плечами, как-то двусмысленно улыбнулась Людмила.

— А на посул-то все мы щедры бываем! – грустно качая головой, со вздохом продолжала маменька. – Мы и с Богом-то так, а не то что с людьми! Как приспеет какое горе или несчастье, тут мы и давай сейчас молиться, и обеты разные даем, и все такое, а прошло горе, наступили опять радости, мы – гляди – и от Бога отвернулись, и обеты свои забыли!.. Так-то, дружок мой Людмила!

— Эту притчу, конечно, мне надо на ус намотать? – все с той же усмешкой спросила m-me Вельтищева.

— Понимай, как хочешь, мой друг! – скромно потупила глазки Ольга Романовна. – А только, конечно, ежели вы выиграете дело, то ты про мать позабудешь и я останусь на бобах, при одном твоем посуле! Я это прекрасно знаю!

— Так чего же вы, наконец, хотите от меня?! Денег вам теперь я дать не могу – я и сама пока нуждаюсь! – вконец уже вспылила Людмила.

— Не можешь денег дать, выдай документ на себя! – совсем уж беззастенчиво огорошила ее своим предложением маменька. – Выдай мне вексель задним числом, будто он написан еще тогда, когда дело не подымалось, – понимаешь, друг мой? – и пиши его не на срок, а просто «впредь до востребования». Если вы выиграете дело, ты мне заплатишь, а не выиграете – ну, стало быть, уж такое мое счастье сиротское! Тогда и вексель возвращу тебе.

— Это практично! – глядя на мать полунасмешливым, полусерьезным взглядом, процедила сквозь зубы Людмила. – Я даже и не ожидала от вас такой практичности!.. В какую же сумму прикажете писать вам вексель?

— А в такую, чтобы вся старость моя была обеспечена.

— Это слишком неопределительно: как понимать обеспечение! Вы потрудитесь сказать сумму.

— Что мне сказывать! Ты сама должна бы это чувствовать!

— Я ничего не чувствую. Я знаю только, что ни на пять, ни на десять тысяч вы не согласны.

— Не согласна, друг мой, никак не согласна и марать себя не желаю!

— Ну так я вам скажу мою последнюю цифру! – решительно приступила Людмила. – Я вам дам двадцать пять тысяч и больше ни копейки! По шести процентов это принесет вам полторы тысячи в год дохода, а так как вы, конечно, будете давать их в рост под заклады, то можете иметь не полторы, а и пять или шесть тысяч в год. Кажется, это достаточное обеспечение для вашей старости!

Ольга Романовна потупилась и молча размышляла.

— Хоть это и не Бог знает что, – сказала она наконец с грустным вздохом, – но в нонешний век от родных детей нечего ждать многого!.. Извольте, Людмила Сергеевна! Я соглашаюсь, потому что на это меня вынуждает крайность, верьте – одна только моя горькая крайность! Мне надо самой о себе заботиться, чтобы на старости лет не умереть от голоду, – другие ведь не позаботятся!

Вексель был написан – и молчание Ольги Романовны куплено.

Зала заседания суда была полна публикою, которая наполняла и коридоры, и лестницы и толпилась у подъезда; все это стремилось попасть какими ни на есть судьбами туда, где должен был разыграться самый интересный эпизод юридической драмы. Интерес к «Вельтищевскому делу», муссированный газетами и городскими толками, возрос до величайшей степени. Платон Васильевич и Ирина решительно сделались героями дня. Не было той гостиной, не было того уголка в городе, где бы не повторялись их имена, где не говорилось бы о «Вельтищевском деле».