Книга Вне закона, страница 50 – Всеволод Крестовский

— Это я помню, – согласилась Палаша, – вы тогда еще на диване почивать изволили.

— Совершенно верно, моя милая!.. Но теперь скажи мне, был у нее кто-нибудь после того, как я уехал?

— Так вы вот к кому ревнуете! – весело засмеялась девушка. – Быть-то был, только уж это вы совсем напрасно!.. Ей-богу, напрасно!.. Ведь у барыни был муж ее…

— Муж? – весь вздрогнув, поднялся Вельтищев.

«Неужели же это их общая стачка? – помыслил он с испугом и тревогой. – Но тогда что же подумать о требовании развода?»

— И она его приняла? – спросил он девушку.

— Да как же не принять, коли он ворвался силою!.. Но только они недолго промеж себя поговорили и, сдается мне так, будто поссорились, потому ушел он такой сердитый, что даже дверью хлопнул с досады.

— И это ты правду говоришь, Палаша?

— Как Бог свят на небе! – искренно и открыто подтвердила горничная.

«Значит, дело обработано не с ним», – подумал Платон Васильевич.

— Так ушел он, говоришь ты, скоро?

— Даже очень скоро; как, почитай, вслед за вами пришел, так не более десяти минут и оставался.

— Ну а потом, после его ухода, что делала Людмила Сергеевна?

— Потом… потом они не велели никого принимать, даже и вас самих не велели, и сколько-то времени сидели у себя в спальной даже совершенно одни и затворимшись на ключ. Мне это даже довольно странно показалося, зачем они одни и вдруг на ключ запираются, потому никогда этого не бывало.

— А потом? – допытывал Вельтищев, у которого сердце забилось тревогой сомнения и надежды.

— Потом они приказали мне кликнуть извозчика и поехали куда-то…

— В котором часу это было?

— Так примерно в двенадцатом.

Платон Васильевич кивнул головой и погрузился в некоторые соображения. Он вспомнил теперь, что вчера вечером, когда ему удалось наконец вырваться от Ирины в свою квартиру, лакей его доложил, что в его отсутствие приезжала г-жа Коробова; но вчера он не обратил на это сообщение никакого внимания; в настоящую же минуту оно получало некоторую важность. Выйдя под благовидным предлогом из комнаты, он тихо осведомился у своего человека, в какой именно день и в котором часу заезжала к нему Людмила. Показание дня и времени, данное лакеем, совершенно совпало с показанием Палаши. «Значит, она была у меня», – вполне справедливо заключил Вельтищев; но это заключение еще ровно ничего существенного ему не пояснило.

— Теперь вот что, Палаша, – озабоченно обратился он к своей гостье, вернувшись в кабинет, – скажи ты мне, долго проездила тогда Людмила Сергеевна?

— С час времени, не больше.

— И после того воротилась домой? Хорошо. Но что она делала дома, когда вернулась?

— Опять же, этого я не знаю, потому они снова замкнулись на ключ и только уж часа в два ночи приказали мне кликнуть извозчика.

— Как! Опять извозчика? – оживился Вельтищев.

— Опять.

— И ты не знаешь, куда она ездила?

— То-то вот, что знаю! – похвалилась Палаша. – И потому говорю вам, что вы совсем напрасно ревнуете и беспокоитесь. Я сама даже рядила извозчика в Свечной переулок, а в Свечном переулке – сами знаете – живет ихняя мамаша. Они к мамаше ездили.

Кончик запутанного клубка, как радостная надежда, мелькнул в сознании Вельтищева.

— Ты не помнишь, – продолжал он, стараясь быть как можно спокойнее, – она никакой вещи не увозила с собою?