Книга Вне закона, страница 58 – Всеволод Крестовский

* * *

С этим-то непримиримым Гамбеттой сидел теперь Вельтищев в его комфортабельном кабинете. Вопрос, подлежащий обсуждению, был довольно щекотливого свойства.

— Ecoutez, cher baron^[10], я должен говорить с вами с полною откровенностью, – начал Платон, дружески пожимая руку Адольфа Ивановича. – Я являюсь к вам почти в качестве клиента, и действительно, если в этом деле я и не буду клиентом номинальным, то я клиент фактический, и притом я принимаю на себя все материальные расходы по этому делу. Возьметесь ли вы быть моим адвокатом?

— Платон Васильевич! – поспешил ответить ему Шнитцли с самою любезною предупредительностью. – Об этом, кажется, излишне и спрашивать! Мы с вами люди солидарные, и потому достаточно одного вашего желания, чтобы я со всею готовностию принял на себя ради вас какие угодно труды и хлопоты. Я надеюсь, что общность наших идей делает нас не только товарищами, но и друзьями! Я весь к вашим услугам! Я слушаю! Приказывайте, говорите, что вам угодно?

— Видите ли, это история романическая, – приступил Вельтищев к объяснению с некоторою фальшиво скромною застенчивостью. – Я люблю одну женщину, которая в свой черед любит меня… Я люблю ее настолько, что хотел бы сделать ее моею законною женою, но… тут есть одно препятствие.

— Вероятно, муж? – домекнулся фон Шнитцли, знавший кое-что об отношениях Вельтищева к m-me Коробовой.

— Да, она замужняя, – со вздохом подтвердил Платон Васильевич.

— Стало быть, надо устроить бракоразводное дело?

— Вы угадали, мой милый барон! Да, надо развести их, но так, чтобы право нового брака осталось за этою женщиною. Признаюсь вам, сам я по моим отношениям к этой особе лишен всякой возможности вступать в сделки с ее супругом и потому просил бы вас принять на себя это дело.

Фон Шнитцли вперил глаза в неопределенное пространство и задумался самым деловым образом.

— Мм… что касается до меня, – процедил он сквозь зубы, – то вы – повторяю вам – можете быть уверены в полной моей готовности, но… мм… ведь это дело потребует с вашей стороны больших расходов.

— Что ж делать! – пожал плечами Вельтищев. – Я готов на это.

— Вот видите ли, – продолжал Гамбетта, начиная высчитывать по пальцам, – надо думать, что муж этой особы захочет сорвать с вас значительный куш вознаграждения за то, чтобы принять на себя вину и выпустить на волю свою супругу. Это первое. При этом, положим, полицейские и прочие аксессуарные расходы относительно составят пустяки; но второй важный расход – это консистория… Вы ведь знаете, что вообще бракоразводные дела – это для наших консисторий самая лучшая дойная корова, и особенно если консисторские чиновники какими-нибудь лазейками пронюхают, что негласное, но активное и главное участие в этом деле принимаете вы, человек богатый, человек с положением. Я уж о своем собственном вознаграждении не говорю: мне, положим, никакого вознаграждения и не надо, потому что это дело, в сущности, и не требует никакого адвокатского таланта, и притом же мое правило: с друзей не брать ни копейки. Это мой принцип, которым я не поступлюсь ни ради кого и ни ради чего на свете! Но… во всяком случае, вам придется на это дело пожертвовать тысяч двадцать пять, тридцать, а может, и пятьдесят… а может, и более. Согласны ли вы будете на подобную издержку?