Книга Нигилист-невидимка, страница 96 – Юрий Гаврюченков

— Какой Плешнер? – с выражением величайшей брезгливости процедил он.

— Гуго Плешнер, британский коммерсант и масон, – выпалил Петрушка, извиваясь на стуле, чтобы унять ломоту в скованных за спиной кистях.

— Где же ты с ним встречался? – Анненский вложил в голос всё недоверие, которое смог вытужить.

Ротмистр утомился. Было утро. За ночь он успел отвезти Непрушкина в Департамент, собрать группу захвата, повязать банду ткачей-убийц, закрыть подозреваемых в холодной и приступить к допросу. Показания прирастали всё новыми откровениями. Долгий день не думал кончаться, обещая продолжение в виде новой бессонной ночи.

Когда Непрушкин сообщил адрес, по которому проживал британский подданный с супругой, Александр Павлович бросил Платону:

— Зови выводного. Едем.

Кони сытые пробили копытами до околотка, откуда к жандармам присоединились полицейские чины.

— У себя-с, – доложил дворник. – С вечера выходить не изволили. Слушают граммофон-с.

— Пойдём и мы послушаем, – Анненский в мундире и при оружии олицетворял доброжелательную учтивость тайной полиции.

Они поднялись по парадной лестнице. Дворник осторожно подёргал шнурок звонка.

— Чиво? – раздался из квартиры бабий голос.

— Авдотья, с проверкой, – дворник счёл излишним уточнять, да и прислуга не имела к привычной процедуре вопросов.

— Вот жеж. Нету никакого покою с проклятущими немцами, – под клацанье железа забухтела Авдотья.

Ротмистр в сопровождении помощника околоточного надзирателя и городового вошёл, оставив дворника на лестничной площадке. На чёрном ходу стоял Кочубей, а окна располагались слишком высоко, чтобы о бегстве Плешнера можно было беспокоиться.

— Пригласите жильцов, – потребовал помощник околоточного у бабы с поросячьим рыльцем и бакенбардами.

Авдотья заковыляла к дверям, из которых навстречу сам появился Плешнер.

Это был практически тот же самый Плешнер! Рост, сутулость, нос, очки, только жиденькие волосы были не стрижены и концами мазали плечи пиджака английского фасона.

— Что вам угодно? – будто пережёвывая кашу, вопросил британец.

Не было сомнений, что это Плешнер и никто другой, в особенности, когда он стремительно крутнулся на каблуке и бросился в комнату. Жандарм и полиция за ним. Задребезжали оконные рамы, открываемые проворной рукой.

Плешнер распахнул окно и прыгнул головой вниз.

* * *

— Какое поразительное сходство, – Анненский переводил дух, верный Платон помогал отряхивать китель. – Настоящие близнецы.

Помятый Плешнер сидел в наручниках на тахте. Треснувшие очки сползали с носа, масон поправлял их длинным гибким языком.

Нырнув на мостовую, он упал на воз с сеном, отскочил и расшибся. Анненский прыгнул за ним, плотно сжав ступни и подогнув колени. Завалился на бок, сбил возчика.

— Мать вашу за ногу! – вопил мужичок. – Мазурики!

Он схватил кнут, но, обнаружив перед собой жандармского ротмистра, спрятал гнев обратно в своё скотское нутро.

— Мазуриков мы ловим, – Анненский пружинисто соскочил с воза.

Плешнер успел подняться и пустился наутёк, прихрамывая, но Александр Павлович марсельской подножкой свалил его на тротуар и ловко заломил руку. Застегнул на запястьях браслеты. Поднял стонущего масона и поволок в дом.

— Я вернул вам благоверного, миссис Плешнер, – доложил жандарм, доставив британского коммерсанта к даме с симпатичным, но глуповатым лицом, по виду немке благородного происхождения.