Книга Парень не промах, страница 128 – Юрий Гаврюченков

— Времени полно, – Вася маханул над столом швейцарскими часами, Саймин распознал наградные, о которых все было наслышаны.

Под его взглядом Вася почувствовал, что голоден. Он стал заглатывать перловку полными ложками. Он молчал, пока не опорожнил тарелку. Опер экономической бригады молчал из деликатности.

— Как дела?

Когда он отодвинул пустую тарелку, Саймин достал пачку папирос «Сафо» 1-го сорта А за 24 копейки.

«Нормально живёт», – подумал Панов и без зазрения совести раскурился.

— Какие у меня дела? – Панов флегматично выдул дым. – Так… делишки.

— Слышал, ты опять в бандитов стрелял?

— Было дело, – признал Панов. – А ты где был?

— На Лиговке, – сказал Миша Саймин.

— И как там?

— Стрельнули шестерых, – как ни в чём не бывало заявил экономический опер, добавляя себе работу всех оперативных групп на территории, – сам он не любил направлять ствол на живых людей. – Паразиты вконец оборзели. У них там своё королевство, натурально. Задержанных не успевали вывозить.

«С расследованием по мне обойдётся, если все палили в уркаганов», – обрадовался Вася и на всякий случай уточнил:

— Наши стреляли?

— Не-а… почти. Крестинский одного подранил, остальных – патрульно-постовая и участковый. Злые они на бакланьё.

— Лиговские могут. – Вася предпочёл не уточнять, о ком идёт речь.

«Жиганы, – решил он, – не нужны».

— А тебя, – в свою очередь спросил Миша, – сильно зацепило?

— Ерунда, – ответил Вася. – Когда по рукаву щёлкнуло, я сначала подумал, что пробило насквозь, только на взводе ничего не чувствую, а посмотрели – синяк. Рубашку порвало. По рёбрам скользнуло, но там ерунда.

На самом деле было наоборот, а чувства обманули.

— А что с Яков Санычем? – по-приятельски спросил Миша.

Но приятелей в Управлении у Панова не было. Были только товарищи. Однако же общество одних товарищей было предпочтительнее, чем общество других. Не столько безопаснее, сколько приятнее.

Вася отчерпнул ложечкой суфле и сказал:

— Как всегда, лёг на профилактику.

— Нам бы всем поберечься, – рассудил экономический опер.

— Куда там… – молвил оперативник убойной бригады. – Жить бы.

— Всё у нас впереди…

Саймин отпил свой компот и молвил:

— Знаешь, как это чудесно – выискивать связи? Распутывать запутанные коммерческие схемы? Разматывать весь их гадючий клубок? – Глаза его сощурились. – Я их всех урою. И найду. Найду и урою. – Саймин жадно откусил чёрный хлеб, не думая о том, что только что сказал.

Они стояли друг напротив друга. Вася отправлял в рот нажористое суфле. В столовой пахло дрожжами.

— В прозрачности движения экономических средств заключается вся суть социализма, – провозгласил Саймин. – Ты хоть понимаешь основу?

— Где мне? Я по убою… – осторожно молвил Панов, чувствуя, как Саймина заносит.

Миша продолжил речь с философским жаром; серые глаза его стали совсем мечтательными, бледное лицо застыло:

— Мы доработаем до конца, вот увидишь! В конце концов, мы сделаем экономические преступления попросту невозможными. В государстве не останется места для наличных денег и валютных ценностей. Задача органов внутренних дел – путём контроля над частником сузить горизонты экономики. Всё меньше и меньше торговых операций. Всё меньше и меньше предпринимательской инициативы. С каждым годом всё меньше денег. Отказ от денег – вопрос гражданской самодисциплины и самоограничения. Каждый советский гражданин должен осознать меры своих потребностей и доложить о них в контролирующие органы. И когда потребности граждан будут определены и учтены, станет возможно разработать план производства товаров широкого потребления, которые могут отпускаться без денег. И тогда наступит коммунизм.