Книга Парень не промах, страница 146 – Юрий Гаврюченков

До поры до времени оставалось принимать жизнь такой, какая есть. Только без угрозы сесть в тюрьму и подставить под молотки своих близких.

Старого упыря надо было найти и прикопать.

Шёл первый час промозглой сентябрьской ночи, гнусной и беспокойной, какая в городе Ленина может быть только на Песках. Вася сидел в засаде и ждал, когда на малину придёт убийца Клюев по прозвищу Фистула, возможно, не один, а с дружками. Информатор клялся и божился, что Клюев снова заявится.

На другой стороне улицы затаился Рянгин. Во дворе за сараями тихарился Берг. Пески не спали. Тускло светили фонари, ходили люди, редкие, как собаки, и резкие, как понос. Хорошему с ними столкнуться – горе, и свойскому – радости мало. Звучали пьяные голоса и звон гитары из раскрытого окна.

Собираясь в засаду, Вася сдал в оружейку маузер образца 1914 года и получил свой верный наган. Раньше, когда не было выбора, он ругал револьвер, а постреляв из маузера в тире, уверился, что маленький пистолет хорош только для скрытого ношения. На уличную перестрелку с бандитами лучше взять надёжную пушку, которую не заклинит, которая привычно сидит в руке, да и со взведённого курка бьёт неплохо. Разница с пистолетом в один патрон была несущественная. Начальник Седьмой бригады Иван Васильевич Бодунов только наганом и пользовался, да и все бодуновские вместе с ним.

Тянулось время. На душе было горько, однако Панову было лучше, что он сидит один, как ворон, и никто не дышит ему в затылок.

Или дышит, смотря как понимать.

Сегодня за обедом повстречался Миша Саймин. Перекинулись парой слов. Миша рассеянно поведал, что почти добрался до наводчиков с товарной станции Финляндской железной дороги – Владимира Фёдоровича Гросса и Генриетты Генриховны Гросс. По его мнению, они были ключевыми фигурами в артели крадунов. Лагазин знал только мужиков, которые привозили ему на подводах товар. О диспетчерше он слышал краем уха. И уверял экономического опера, что о заказчиках с предприятий не знает ничего. Они были таинственными фигурами, представляющими возможную опасность для болтливого продавца. Саймин разговорил его, и теперь поделился с доверенным товарищем, что как-нибудь навестит их по месту работы. Вызывать в Управление рано, чтобы не спугнуть, а посмотреть на фигурантов пора. В таком деликатном предприятии, как распутывание большой паутины, надо действовать осторожно, чтобы не порвать тонкую нить. Но дело движется. Никто не уйдёт от справедливого возмездия советского правосудия.

Вася покивал и с пониманием посмеялся в столовой.

А потом вернулся в свой кабинет и впал в глубокую задумчивость.

Не было выхода. Совершенно не было выхода.

Сейчас, укутанный ночной тенью, он перебирал в голове расклады один другого хуже.

Вот – следователь возбуждает уголовное дело. Организованную преступную группу вяжут. Зимушкин получает срок. Васю исключают из комсомола и увольняют из органов при отсутствии доказательств соучастия в хищениях социалистической собственности, а если докажут, что знал и скрывал, посадят без всякой жалости. Имущество конфискуют. Виолетта бросает его и перебирается из шикарной квартиры в студенческое общежитие.

Он сам объясняет Зимушкину перспективы и предлагает оформить явку с повинной. Зимушкин получает срок. Имущество конфискуют. Вася получает выволочку по комсомольской линии, утрачивает доверие товарищей и переводится в РУВД с клеймом рвача и терпилы. Виолетта бросает его как предателя, посадившего отца, и переезжает в студенческое общежитие.