Книга Парень не промах, страница 153 – Юрий Гаврюченков

* * *

1 декабря слетевший с катушек придурок застрелил из нагана первого секретаря Ленинградского обкома и горкома партии Сергея Мироновича Кирова, и на органы Внутренних дел упала тьма.

Временно безработный советский служащий Леонид Васильевич Николаев, предъявив партийный билет, зашёл в Смольный, имея при себе наган и разрешение на его ношение, подкараулил в коридоре третьего этажа товарища Кирова и выстрелил ему в затылок.

Убийцу задержали на месте преступления в шоковом состоянии и доставили в психиатрическую больницу № 2, где он пришёл в себя около девяти часов вечера.

К этому времени Центральный исполнительный комитет СССР принял постановление «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов». Текст написал народный комиссар Внутренних дел Генрих Григорьевич Ягода и отредактировал секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин.

Постановление было коротким:

ЦИК Союза ССР постановляет:

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон.

4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.

5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.

Постановление подписали председатель ЦИК Михаил Иванович Калинин и секретарь ЦИК Авель Сафронович Енукидзе.

Началась новая эпоха.

* * *

Весь декабрь сотрудники центрального аппарата Ленинградского уголовного розыска усиливали Особый отдел ОГПУ, задерживая причастных к делу Николаева. Их оказалось немало, однако обвинительное заключение получили только сам убийца и тринадцать его пособников. 29 декабря выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР вынесла им смертный приговор. Через час осужденных расстреляли.

Новый год оперуполномоченный Панов встретил в кругу семьи. Это было не по-комсомольски, но молодые люди проявили уважение к родителям. Зимушкин принёс ёлочку, у Пановых нашлись старорежимные украшения. Пришли папа с мамой и тётей Глашей. Осматривали трёхкомнатную квартиру. С тихим почтением, невиданным прежде, косились на Васю. Пётр Петрович накрыл шикарный стол, вероятно, до упаду загоняв домработницу по коммерческим магазинам. Недостаток конфет и пирожных с лихвой восполнил кондитерский ром, запасы которого оказались неисчерпаемыми.

— А что у нас в городе за террор? – спросила компетентного человека захмелевшая тётя Глаша.

— У нас не террор, у нас антитеррор, – ответил Вася.

— Надолго?

— Мы только начали.

Тётя Глаша заахала.

Пётр Петрович спрятал ироничную улыбку.

Мама сжала папину руку.

Виолетта пристально смотрела на мужа. Она почти не пила. И не курила уже третий месяц. Это было бы вредно для ребёнка.

К трём часам засобирались. Вася проводил родню до дома.

Он брёл назад по пушистому, падающему с небес новогоднему снегу, искрящемуся в свете уличных фонарей. Ленинград не спал. Советские граждане, будто в царские времена, гуляли, пели. Где-нибудь на Песках или в кварталах Петроградской стороны наверняка гужбанили и барагозили, но Васе было на них абсолютно плевать. Он шёл на Колокольную улицу, сжимая в кармане пальто наган, и подсекал по сторонам сторожким, быстрым взором.