Книга Парень не промах, страница 24 – Юрий Гаврюченков

Артельных мастерских металлической группы Вася выписал из книги «Весь Ленинград 1932» целых шестьдесят шесть штук.

Сегодня он наметил посетить ещё одну – «Сербско-румынскую», производящую починку и лужение медной кухонной посуды. Располагалась она в прямо противоположной стороне – на Большой Охте. Там Вася планировал закончить обход адресов и переключиться на агентурную деятельность.

Вася шёл по пустым тротуарам Лесного, где город как будто вымер – все работали.

С пересадками на трамваях он доехал до улицы Васильевской и в кирпичном домике, из которого исходил стук и звон, угадал артель медянщиков. Он толкнул засаленную дощатую дверь и оказался в большом помещении, жарком и пахнущем нашатырём и припоем. Несмотря на ясный день, в мастерской было мрачновато. На вошедшего устремились блестящие белки глаз и засверкали жёлтым коронки зубов.

«Чёрт побери, одни цыгане, – Вася даже опешил. – Почему они на Выборгской стороне, а не в Красном Селе?.

Однако теряться в «Сербско-румынской» артели было тем более нельзя, и молодой опер прошёл к прилавку, из-за которого внимательно смотрел седой цыган с длинным чёрным лицом.

В адресной книге председателем значился просто Гучан, без инициалов. Вася интуицией сотрудника уголовного розыска понимал, что этот человек не заморачивается с погонялом. Так его и надо звать. Так все зовут.

— Ты Гучан? – с ходу спросил Вася.

— Я Гучан. А ты кто? – старик не удивился заходу. – Ты – мент?

— Я – мент.

Быть активным, а не пассивным государственным служащим с цыганами оказалось естественным и приятным делом. Панов услышал голос интуиции, о которой с утра говорил Колодей, и понял, что чувствовал начальник бригады. У Васи исчезли сомнения. Здесь вполне могли набить шариками от подшипников револьверную гильзу. Снарядить её капсюлем и зарядить порохом.

— Были сомнения? – криво усмехнулся Вася, достал гильзу и постучал донцем по прилавку. – Сделаешь таких шпалер зарядить, чтобы выстрелил?

Гучан взял гильзу, осмотрел опытным взглядом. Гильза была хорошая.

— Сколько тебе надо, семь? – равнодушно спросил председатель посудной мастерской.

— Надо сто. Сто сделаешь? – как-то иначе, кроме как повышать ставки, играть с цыганами было нельзя – не поймут.

— Сделаем, что скажешь. Заплати за десять!

У заклёпочников и лудильщиков не могло быть шарикоподшипников, но говорил цыган так уверенно, что Вася отвечал, как загипнотизированный.

— Гильзы ты сам достанешь или принести?

— Принеси. Неси гильзы, и порох, и капсюли.

«Пули. Он не сказал про пули!» – Вася вспотел, но не был уверен, что из-за духоты.

— Возьмёшься? Вечером принесу.

Гучан равнодушно смотрел ему в глаза. Вася торопливо кивнул и спиной вперёд выкатился за порог.

«Надо доложить Яков Санычу!» – заполошно думал он, вышагивая к остановке.

После «Сербско-румынской» артели Вася чувствовал себя вышедшим из цеха термической обработки металлов.

«Хорошо, что карманы не обчистили», – ошалело думал опер, второпях ощупывая пиджак.

Удостоверение было на месте. Деньги, выданные с утра начальником бригады, – тоже. Панов добрался до бывшего Главного штаба и разыскал Колодея. «Мастерская!» – думал он.

— Получается, гильзу-то он у тебя замылил? – ироничным тенорком спросил Колодей, когда Вася закончил доклад об обходе металлических артелей Выборгской стороны.