Книга Роман в Березовке, страница 11 – Ольга Митрофанова

— Это моя любимая майка, — нарушил тишину Егор.

Наталье хотелось закатить глаза, ну кто бы сомневался.

— Я что первое увидел, то и взял, — оправдался дядь Вова, — вещи лежали на входе.

— Ну, да, — меланхолично заметил Павел, — если бы он Наташе свои вещи принёс, то было бы хуже.

— Идите вы, — огрызнулся дядь Вова и пошёл в сторону дома с возгласом, — Оль, ну Ольга Николаевна.

Когда дядь Вова ушел, Егор с Павлом повернулись к Наталье. Взгляд у Егора был говорящий. День итак выдался говейный, а этот мужчина выводил из себя неимоверно. Вот что ему майки жалко? Господи.

— Да подавись ты, — проворчала Наталья, сдергивая майку, — шорты тоже из разряда фаворитов? Пожалуйста, — сдернула шорты, оставаясь в одном нижнем белье. Ничего, белье у неё приличное, к тому же они у неё уже все видели.

Развернулась и гордо пошагала на выход из ограды.

— Щас баба Маня из окна вывалится, — прокомментировал сие шествие Павел, — завтра будут говорить, что батя любовницу завёл, мать их застукала и в чем мать родила ее на улицу выставила.

— Это тебя служба в полиции так мыслить научила? Прям метод дедукции.

— Это мой опыт жизни в деревне, ты, приезжая три раза в год на праздники, позабыл, как это бывает. На одном конце кто-то пукнул нечаянно, на другом скажут, что жидко обгадился.

— Хорош уже, в дом щас лучше не ходить, я так понимаю, пошли в баню что ли мыться, — снимая с натянутой через двор веревки полотенце, произнёс Егор.

— Надо бы посмотреть, чтоб Наталья благополучно до дома Татьяны Семёновны добралась, в таком-то наряде.

— Думаешь украдут местные мафиози? — усмехнулся Егор, — у тебя сегодня выходной, выдыхай. Эта девка как кошка, ее куда не кинь, она все на лапы приземлиться.

— У кошек глаза зелёные, а у неё голубые.

— Она из этой породы, которые полностью белые с голубыми глазами, они ещё злопамятные очень, чуть что сразу когтями цепляются.

Наталья вышла за ворота, и вся дерзость и смелость улетучилась в трубу, под внимательными взглядами соседских жителей. Такого позора в ее жизни никогда не было, ни когда она мелкая с соседским мальчишкой Ванькой лазила воровать ранетки к бабке Томе, а их поймали, ни когда выпила на школьной дискотеке в десятом классе бражки, которую притащил Мишка Рожков, и потом наблевала в реактивы в кабинете химии, ни когда на третьем курсе проиграла в карты танец на парте в поточной аудитории после пары историка. Нет, то были мелочи, а вот это позор писецкий, или писец позорный, как ни крути один хрен.

Наталья открыла дверцу машины, даже не удивляясь, деревенские наверное дверей не закрывают, все свои, кому воровать.

Достала ключи от дома и свою сумку с заднего сиденья, там смена вещей есть, переоденется, тогда чемодан из багажника заберёт.

Потопала к дому, дернула калитку, которая оказалась заперта, не все значит тут такие открытые. Порылась в связке ключей, открыла калитку и ввалилась внутрь, выдыхая с облегчением.

Ровная, выложенная плиткой дорожка, красивые фигурки, светлячки, грамотно расставленные по территории участка. Видно, что хозяйка рачительная, землю любит. Цветы всех оттенков. Долго любоваться палисадником Наталья не стала, прошла на веранду, открыла входную дверь.

Дом оказался большим. Коридор, направо кухня, дальне комната, прямо напротив входной две двери, одна в ванную, другая — в туалет, слева две смежные комнаты. Нехилые хоромы. Наталья первым делом переоделась в футболку и шорты, выдохнула с облегчением. Теперь можно за остальными вещами идти.