Книга Не лечи меня…, страница 24 – Ольга Митрофанова

— Все нормально?

— Да, Субботин ее во время привез, роды в срок, девочка крепкая. Смотреть поедешь?

— Завтра, наверное, как Воронин будет, имейте ввиду, пока он в сознание не придет, я из реанимации ни ногой, – взглянула исподлобья на главного.

— Да понял я уже, в ординаторской еду Субботин приволок, поешь, это приказ.

— Хорошо, я пойду?

— Иди, Марьяна, иди, – тяжело вздохнул главврач.

— Поздравляю, – насколько могла радостным голосом произнесла Марьяна.

— Спасибо, родная, как ты?

— Эй, это мои слова, ты нахально своровала мой текст, – пошутила Наталья.

— Это я не по злобе душевной, – оправдалась Марьяна, – нормально я, держусь, вторые сутки пошли, будем надеяться будут легче первых.

— Держись, полковник мужик здоровый, справится, не может он сдаться, русские не сдаются.

— Как племянницу назвали? – сменила тему Марьяна.

— Степан сказал, Алёнкой будет.

— Ну, фантазии Субботина можно только позавидовать, – с сарказмом произнесла Марьяна.

— Вот родишь сама, хоть Февроньей называй.

— Что ты, я к Субботину за советом обращусь как ребенка назвать, у него в этом деле опыт большой.

— Ты когда приедешь?

— Субботин надеюсь не пожмотился и оплатил тебе палату? Посетителей пускают?

— Только одного.

— Я так понимаю, папаша ваш ещё не появлялся?

— Ты же знаешь, ему некогда.

— Завтра постараюсь приехать, что-нибудь привезти?

— Себя привези, это главное. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, поцелуй там Алёну Степановну.

— Обязательно.

Приборы стали пищать чуть активнее, Марьяна подскочила на кушетке, вынырнув из сна. На этот раз приборы пищали потому, что пациент начал приходить в себя. Виктор открыл глаза, непонимающе обводя взглядом помещение.

Марьяна наклонилась к нему, стала гладить по лицу. Виктор непонимающе уставился на нее.

Через несколько минут примчались Евгений Борисович и главврач, отодвинули в сторону Марьяну, проверяя реакции Виктора. Марьяна присела на кушетку, даже не пытаясь стереть слезы, которые градом катились по лицу.

Доктора закончили осмотр и повернулись к Марьяне:

— Чего ревешь? – начал главврач, – нормально все у него, реакции в норме, речь понимает, состояние стабильное. Так что на ноги поставим.

Врачи уточнили назначения и ушли, а Марьяна осталась сидеть, ещё некоторое время глядя им вслед.

Потом подошла к Виктору, наклонилась, погладила щеки, поцеловала и зашептала:

— Вить, прости меня, пожалуйста, я …, – гордо перехватило спазмом, – я так тебя люблю.

Положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Виктор с трудом протянул слабую руку и погладил ее по волосам.

— Трусиха такая, думала привыкну с тобой, а ты устанешь терпеть мои закидоны и бросишь меня, – шептала ему в район шеи, – зачем я тебе со своими заморочками? А мне без тебя так плохо, загибаюсь.

Марьяна продолжала говорить и плакать, Виктор ответить ей пока не мог, мешала кислородная маска, только рукой прижимал ее крепче к своему плечу.

В обычную палату Виктора перевели ещё через три дня. Марьяна все это время находилась возле него в реанимации. Коллеги исправно несли дежурство, по поводу ее внепланового отпуска не возмущались.

Наталью из роддома выписали, Субботин на Алёнку надышаться не мог, пацанов из роддома-то не забирал.

Марьяна вышла в смену, вливаясь в привычное расписание. Домой ночевать не ездила, ночевала в палате у Виктора, тихонечко проскальзывала в палату, когда он спал, сворачивалась клубком на маленьком диванчике, долго смотрела на него, а потом засыпала. Просыпалась всегда раньше него и тихо уходила.