Книга Без вины виноватая, страница 41 – Ольга Митрофанова

— Да, дед был криминальным авторитетом, но свою вину он искупил. Дети не должны отвечать за грехи отцов, – закончила с жаром.

У Романа настроение испортилось мгновенно. Нашла благородного, доброго и хорошего.

— Ящерова, вам розовые очки не жмут? – строго обратился к Кристине, – все у вас кругом добрые и хорошие, тимуровцы прям.

Кристина сжала кулаки, впервые за все время своей любви к Роману, ей захотелось его хорошенько потрясти, доказывая свою правоту. Или затопать, как маленькая девочка. Но она сдержалась, попытавшись не выдать своего негодования и отчаяния, как могла ровным голосом произнесла:

— Мой отец – не убийца, зачем вы голословно его обвиняете, почему так предвзяты, я думала, что вы действительно преступников ловите, а вы только честных людей обвиняете. Что это, Роман, зависть, что, объясните, я не понимаю?

— Дурочка ты, малолетняя, – сказал Роман.

— Дурочка, – закивала головой Кристина, с трудом сдерживая слёзы, выступившие на глазах, – кто же ещё? Влюбилась в вас, в юридический поступила после девятого, из дома ушла, на мнение родных наплевала. Дурочка конечно, вам моя любовь даром не сдалась.

Высказалась и резко вскочила с места, побежав к открытым дверям трамвая, выпрыгивая на очередной остановке.

Роман за ней не пошел, как – то не сразу среагировал, не ожидал от нее такого признания. Сидел в этом трамвае, смотрел на закрывающиеся двери и маленькую хрупкую фигурку, исчезающую на остановке. Опять ее обидел, в этот раз не нарочно, не хотел, так получилось. На душе стало паршиво, ещё только раннее утро, а ему уже не хотелось никого видеть, и работу эту опостылевшую за последние дни делать не хотел. Разве он виноват, что он сотрудник полиции, а Ящеров – заказчик убийства Седого.

В отдел Роман не поехал, не мог, вместо этого отправился в кабак. На часах было десять утра, значит, алкоголь уже продают.

Телефон светился кучей непринятых вызовов. Роман ещё когда только заглянул в круглосуточный бар, став там первым утренним посетителем поставил его на беззвучный режим.

В баре он просидел весь день, напивался методично, с чувством, толком, расстановкой, надеясь вытравить из сознания образ обиженной Ящеровой. Она теперь на практику может не явиться от обиды, попросит папашу своего, чтобы через начальство все решил, а вот хрен им. Пока сама не явится и каждый день не отработает, ничего он ей не подпишет.

Так то изначально он хотел от нее избавиться, но сейчас как-то об этом забыл. Привык к тому, что она приходит в отдел в этих своих блядских брючках и противной гульке на голове? Может и привык. Хотя это плохо, очень, очень плохо. Не надо ему никакой Ящеровой, с ее криминальной семейкой.

Выполз он из бара в шесть вечера, в аккурат, когда у порядочных людей закончился рабочий день. С затуманенными алкоголем мозгами можно и на работу ползти, чтобы не так больно было наблюдать отсутствие Ящеровой, а во – вторых, чтобы не наткнуться на начальство.

Как ему удалось найти таксиста, который повез его, пьяного в дупель, это что-то из области фантастики. Тем не менее, к восьми часам к отделу он дополз, даже попытался изобразить ровную походку, шагая мимо дежурки.

Дверь в кабинет была открыта, чему Роман где-то в глубине души порадовался, ключом в замочную скважину он попасть смог бы вряд ли. Только распахнув дверь в его жизни наступил полный и окончательный пиздец.